Винг
Шрифт:
— Плохо видно… А-а, под стенкой! Спят, что ли, гады?
— Ну, все, пойду. Ты смотри, поосторожней с ними, говорят, колдуны они. Слыхал, что братья-послушники баяли?
— Колдуны, не колдуны — отсюда никто не убегал. Щас, я их от нечистой силы святой водицей окроплю! После пива тянет…
Сверху зажурчало, закапало. Друзья вскочили. Эдвард крикнул в бешенстве:
— Ты что это, скот, делаешь, а?!
Сверху издевательски захихикали. Сакс пошарил на полу, нашел давешнюю спорную по происхождению кость, в глазу вспыхнула красная сетка, прицелился…
Под потолком звонко щелкнуло, раздался болезненный вскрик, затем шипение сквозь зубы:
— Ой! У-у-у, у-у-у, прямо в лоб, у-у-у, гад! — плачущим голосом, — погоди, я тебе завтра…
Второй поинтересовался:
— Дай глянуть! О-о, на глазах шишка растет! Приложи что-нибудь холодное… Пойдем, к стенке лбом прислонишься.
Заскрипела, закрываясь, дверь.
Шимон осуждающе сказал:
— Да, дефицит у тебя христианского смирения. А если он теперь не заснет от шишки?
— Заснет! Слышал, он пиво поминал, посидит подольше, раскиснет и задрыхнет.
И правда, через час-полтора даже через дверь к ним пробились раскаты богатырского храпа.
Эдвард встал:
— Ну, пора! Ты подожди кричать до команды, может, на двери и нет засова. Давай меч!
Шимон вытянул оружие из ножен:
— На! По-моему, таки, есть! Чем-ни-то он там лязгал.
— Посмотрим! Я пошел…
Эдвард взял по мечу в каждую руку и лег ничком на пол. Вытянул руки с мечами, упер острия в стену. Стальными башмаками, немного расставив ноги, коснулся гранита противоположной. Резко напружинился, изогнулся чуть горбатым мостиком- распоркой в два с половиной ярда, ноги уперты в одну стену, мечи в другую, и переставляя по очереди ступни и клинки, медленно двинулся вверх.
Шимону, ничего не различавшему в темноте, оставалось только прислушиваться к удаляющемуся вверх слабому лязгу. Несколько минут он напряженно ждал. Наконец, услышал далекий шепот:
— Отойди к стене, я твой меч сброшу…
Присмотревшись, различил на потолке как бы тень громадного паука.
Видимо, наверху сквозь щели двери пробивался слабый свет.
Рядом шлепнулся в труху меч. Шимон присел, нащупал рукоять, теплую от руки друга.
Снова донесся шепот:
— На засове… Давай, ори!
Иудей выпрямился, сжав оружие, встал спиной к стене, набрал полную грудь воздуху и закричал:
— Вэйз мир, спасите! Улетел! Чародей улетел, меня одного, таки, бросил. Спасите! — замолчал, прислушиваясь.
— Храпит, пивной бочонок, — донеслось сверху. — Ори еще, громче!
Шимон взял октавой выше, с фистулой в конце. Когда замолк, услышал:
— Зашевелился, ну-ка, еще разок…
Шимон взвизгнул еще дважды и замолчал, увидев, что дверь наверху отворяется. Свет факела озарил растопыренного над ней сакса. Высунулась голова, блеснул шлем:
— Что тут у вас? — зевок. — А-а, чего не спите? — голос был сипл и невнятен со сна и пива.
— Господин стражник! Колдун улетел, меня бросил… Я боюсь один в темноте оставаться, господин стражник!
— Ну, что ты несешь? Куда улетел, на чем? Шутки у вас…
Голова выдвинулась подальше, рука с факелом наклонилась, пытаясь осветить дно колодца:
— Ты где? Вот, я вижу… А второй?.. Ну-ка, отойди, за тобой что такое?.. Тоже нет… В солому, небось, зарылся, дурачите меня, сволочи, спать не даете… Куда он…., хм, денется…
Шимон сказал нежно:
— Не-ту, таки, улетел, совсем тю-тю.
— То есть как это тю-тю?! — голова вылезла еще дальше.
— А вот так! — рявкнул Эдвард в волосатое ухо, левой рукой схватил за бороду, дернул и скинул вместе с факелом вниз. Позвал:
— Шимон, прими сувенир и упакуй покрасивей! Завтра он тут всех порадует…
Видно было, как иудей отволок бессознательного от удара об пол стража в угол и выдернул у него из штанов пояс. Поднял с пола факел и пристроил, воткнув в щель в стене.
Эдвард махом перебросился в проем двери, оттуда окликнул друга:
— Они болтали о веревке. Пойду, поищу…
Через минуту скинул вниз конец ременной вожжи:
— Вяжи вокруг пояса, да не копайся!
— Минутку, — отозвался Шимон, — я, хоть пива и не пил, не могу не отблагодарить за гостеприимство.
Снял с зашевелившегося стража шлем, подержал перед собой ниже пояса, напялил на голову владельцу, заботливо поправил. Тот засучил ногами, пытаясь вытереть о кольчужное плечо лицо с торчащим изо рта углом собственной портянки.
Шимон захлестнул вожжу под мышками, взял факел, махнул рукой и через несколько секунд стоял наверху рядом с саксом.
— Двери кругом, похоже, тюрьма. Себе свети, я и так вижу! — Сакс пошел по коридору, вынул один засов, второй, — никого нет!
Открыл противоположную дверь, заглянул:
— О, здесь сидит какой-то! Ты кто?
Страшное волосатое существо в лохмотьях монашеской рясы, замычало, тыча заскорузлым пальцем себе в рот.
— Ясно! Язык вырвали… Болтал, видно, много… Извини, с собой не приглашаем! — захлопнул дверь, отворил следующую.
— Эд! А я слышу, возятся… Думаю — кто там? — Алан сидел в углу на соломе и счастливо улыбался сквозь грязную бороду. — Они хвастали, что поймали вас…
— Ага! — сказал Шимон. — Таки, поймали, как мужик медведя…
Сакс поднял друга на ноги, обнял. Загремела цепь, тянувшаяся от ручных кандалов к кольцу в стене. Эдвард средним пальцем правой руки зацепил его, рванул, посыпалась известка, со скрежетом вылез заершенный стержень почти с руку величиной. Гэл, глядя на это, недоверчиво покрутил головой.
Эдвард вывел его за дверь, заставил положить цепь на массивную скамью, отполированную штанами поколений охранников, в несколько ударов обрубил звенья мечом, оставив только кольца кандалов на костлявых стертых запястьях.
Шимон стоял с факелом и улыбался:
— Браслетки дома снимем…
— Ты как, идти-то сможешь? — сакс осмотрел друга. — Вон как тебя откормили, кожа да кости… Ты не ранен?
— У французов есть такая штука, диета, по ней полезней ходить голодным, нежели сытым. Дойду как-нибудь, если недалеко! Но бегать лучше не надо, голова у меня кружится.