Чтение онлайн

Оставшуюся часть дня Зак не выходил из своей комнаты.

Я также не слышала ни единого звука, доносившегося из его спальни, и тогда я забеспокоилась.

На следующий день, когда я спустилась вниз, он так и не появился. На кухне я нашла Эйдена, он возился с ручками духовки, держа в одной руке кастрюлю. Он взглянул на меня через плечо, прежде чем пробормотать «привет», и это было почти естественно.

— Привет, — ответила я ему, не зацикливаясь на слове на букву «П», пока пыталась решить, как лучше спросить его о моих беспокойствах, связанных с Большим Техасом.

Вероятно, было очевидно, что я чего-то хочу, потому что через пару секунд Эйден заговорил:

— Что случилось?

— Думаю, с Заком что-то не так.

Он произнес «О-о-о» так небрежно, что я не ожидала того, что он сказал после:

— Вчера команда отказалась от него, — объяснил он так, будто эти новости не самое худшее, что когда-либо случалось с Заком. Черт, это самое худшее, как я слышала, что может произойти с любым профессиональным спортсменом. Даже я резко втянула в себя воздух.

— Почему?

Эйден снова развернулся к духовке, эти громадные плечи и широкие боковые мышцы приветствовали меня, выглядывая из-под надетой на нем плотной белой футболки.

— Он был слишком безалаберным. Он не слушал, — Эйден приподнял плечи. — Я говорил ему, что это произойдет.

Я моргнула.

— Ты знал?

— Он воспринимал свои тренировки недостаточно серьезно, и это было заметно. Другие квотербеки играли лучше.

Он издал мурлычащий звук, направляясь к холодильнику.

— Он в ярости, но это его вина, и он знает это.

Я вздрогнула, переживая из-за ситуации Зака, но я понимала то, о чем говорит Эйден, несмотря на жестокость этой правды. Даже я осуждала то, как часто Зак исчезал, когда должен был тренироваться во время межсезонья. Хотя боль за него цеплялась за края моей души. Буквально пару месяцев назад он рассказывал мне, как счастлив из-за того, что я присоединяюсь к команде «делай то, что любишь». А теперь?

— Ты с ним говорил? — спросила я.

— Нет.

Конечно, нет. Когда нормальный человек будет соболезновать другу после чего-то ужасного, что с ним случилось, Эйден этого делать не будет. Я вздохнула и почесала висок. Черт побери, не могу в это поверить.

Я задавалась вопросом, что Зак теперь будет делать, но спрашивать еще слишком рано. Понимая, что ему, вероятно, необходимо чуть больше времени, чтобы разобраться с тем, что произошло, я заставила себя расслабиться. Может, он и стал немного расслабленным, но это не значит, что у него должны вырвать его мечту.

Я хотела поговорить с ним, но не могла не думать о том, как ужасно иногда некоторые люди справляются с разочарованием в своей жизни. Я выросла с тремя такими. Ничего, если я подожду.

Пройдя по кухне на цыпочках своими одетыми в носки ногами, я посмотрела на Эйдена и увидела, что он намазывал хумус на две тортильи.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил он быстро.

— Это хорошо, — я уставилась на его широкую спину и прикусила щеку изнутри; неуверенность в разговорах с ним наполнила мои внутренности. Хочет ли он, чтобы я оставила его одного? Должна ли я попытаться поговорить с ним подольше?

— Как твои пробежки? — спросил он неожиданно.

Светская беседа. Боже помоги нам, он пытается вести светскую беседу.

— Я становлюсь быстрее, — я надула щеки воздухом и боковым зрением посмотрела на холодильник. — А что? Хочешь снова побегать со мной?

Его смешок был мягким, и это заставило меня рассмеяться.

Рим построили не за один день.

— Нет? Ладно. Я вернусь в свою комнату. Дай мне знать, если поговоришь с Заком, хорошо?

Два дня спустя я так и не видела Зака. Не уверена, когда он ел, потому что ни разу его не видела, и если бы не его машина на подъездной дорожке и звуки смыва воды в туалете время от времени в его спальне, я бы и не знала, что он дома.

Однажды я постучалась к нему, но он не ответил.

На третий день я поняла, что у него было достаточно времени повариться в своем котле жалости. Закончив два проекта, которые планировала на сегодня, я направилась по коридору к его спальне и постучала два раза.

Ничего.

Я постучала сильнее.

Снова ничего.

— Зак Эттак?

И ничего.

— Я знаю, ты там. Открывай, — я прижалась ухом к двери и прислушалась. — Зак, давай же. Открой дверь, или я открою замок отмычкой.

Никакого ответа.

— Я знаю как. Не испытывай меня, — я подождала секунду и продолжила: — Я взламывала шкафчик своего парня в школе, — не самый мой зрелый поступок, но он пару раз пригодился мне.

Он не повелся.

— Зак, приятель. Давай же. Нам не обязательно разговаривать, если ты не хочешь, но пойдем поедим мексиканской еды.

Матрац скрипнул достаточно громко, чтобы я услышала и улыбнулась.

— Если будешь хорошим мальчиком, я отвезу тебя потанцевать тустеп в тот дешевый бар, который тебе нравится. Что думаешь? — пыталась подкупить его я.

Он точно издал какие-то возбужденные звуки. Понадобилось около двух минут на то, чтобы он, наконец, заговорил так, как я надеялась. Он никогда не отказывался от похода в вестерн-кантри клуб. Что, как я предполагаю, работает в его пользу, потому что если бы у него был такой же статус, как и у Эйдена, он не смог бы заниматься подобным, не подвергаясь преследованию, а сейчас не время для этого. В таком клубе он не будет выделяться.

И, наконец, он ответил:

— Ты за рулем?

— Я за рулем.

— Дай мне час привести себя в порядок.

Я не могла не фыркнуть.

— Даже мне не нужно столько времени, чтобы нанести макияж.

Повисла пауза, а затем послышался скрип пружин, который подтвердил, что он на самом деле передвигается.

— Мне надо и волосы уложить, сладкая. Что за ерунда!

Я улыбнулась двери.

— Вот это моя девочка.

— Ненавижу быть той, кто говорит тебе это, но тебе надо сесть на диету.