Виновен наполовину
Шрифт:
– Где? Где же я мог его видеть? – Никак не мог успокоиться он. – Кто это и что ему надо? Боже, Боже, нет, зачем мне всё это? – Он почти сорвался на крик, как вдруг в окно автомобиля постучали. Михаил Борисович ухватился рукой за сердце и глянул в окно. Там стоял официант. В одной руке он держал барсетку, а в другой онлайн кассу.
– Прошу прощения, не хотел вас напугать. Вы так быстро выбежали и оставили свои вещи.
– Это не я быстро ушёл, а вы медленно работаете, – выхватывая барсетку из рук, поправил он молодого официанта.
– Наличный или безналичный расчёт? С вами всё в порядке?
– Да что вы сегодня все заладили со своим хорошо, не хорошо! – И протянул из окна карточку для оплаты. Быстро приложил её к онлайн кассе и, как только увидел, что чек начал вылезать, закрыл полностью окно и заблокировал двери.
– Приеду и наберу Биродзэ, – сказал он и тронулся с места.
Глава 2
Голову словно стянуло обручем. Михаил Борисович выпил старую, надёжную пилюлю и нажал кнопку электрического чайника.
– Сегодня придётся отказаться от кофе, только чай… Надо было ещё вчера набрать Биродзэ.
Щурясь от дневного света, он вернулся в гостиную, увалился в старое кресло, достал из кармана шайбу с бальзамом «Звёздочка» и щедро намазал им пульсирующие виски. Приятный холодок отвлекал и успокаивал.
Нащупав за спиной пульт от телевизора, Михаил Борисович нажал красную кнопку и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. На экране успокаивающе балерины стучали пуантами по сцене.
Каштанка подошла к хозяину, встала передними лапами на его колени и слышно засопела носом.
– Ох, Каштанка, знаю, знаю, скоро пойдём. Кстати, напомни мне сегодня позвонить доктору.
На кухне стало значительно тише.
– Закипел.
Михаил Борисович не спеша поднялся и прошаркал на кухню. В огромную кружку он щедро насыпал травяной чай, подарок от Биродзэ, и залил его кипятком.
Опустошив посудину, он заметил, как головная боль начала отступать. Михаил Борисович сразу же взял телефон, перевёл его в активный режим оповещений и принялся просматривать электронную почту, сортируя входящие письма.
«О! А вот и от Нины письмо. Боже, о чём мы с ней вчера договорились?.. Ну, она-то, надеюсь, помнит», – успел подумать Михаил Борисович, открывая письмо.
«В продолжение вчерашнего разговора, хочу напомнить о встрече в эту субботу. Но до субботы пришлите, пожалуйста, остальную часть вашего романа. Мы вчера с вами всё обсудили».
– Каштанка, иди-ка погуляй пока во дворе. Давай, давай, не смотри на меня так. Я помню, что обещал тебе, из ума ещё, вроде как, не выжил, – с этими словами Михаил Борисович пригладил аккуратную бороду и распахнул входную дверь. Собака, с каждым шагом оглядываясь на хозяина, нехотя вышла на крыльцо.
Во дворе, ловко перекидывая шланг с одного куста на другой, хозяйничал садовник. Он, как всегда, что-то бурчал себе поднос.
– Иваныч! Ну! Что опять не так? По какому поводу возмущения?
– Цветы когда научитесь срезать так, как я научил? Изверги. Все кусты, как…
– Так я так и срезаю, – терпеливо ответил Михаил Борисович.
– Ну, я ж не на пустом месте всё это… – не унимался садовник.
Михаил Борисович знал, что спорить нет смысла. А также он знал, что этому вечно недовольному старику всегда можно доверить свою любимицу.
– Иваныч, пусть она побегает. Двери на ключ закрывать не буду. Запустите её, как попросится, – указывая на Каштанку, попросил Михаил Борисович. – Я прилягу ненадолго, голова тяжёлая какая-то. Чудится всякое…
– Запущу, запущу. Только мусор, вон тот, – не глядя на Михаил Борисовича, садовник махнул рукой в сторону кирпичного сарая, – сами вынесете. Я не нанимался, я садовник, моё дело малое. – Михаил Борисович не нашёлся, что ответить на очередную грубость и, шагнув в дом, выкрикнул: «Вынесу», – и прикрыл за собой дверь.
В спальне, задёрнув шторы, Михаил Борисович лёг на кровать и не заметил, как задремал.
Проснувшись от собственного храпа, он тут же глянул на часы и выкрикнул:
– Каштанка! – От испуга в голове вновь запульсировало. В ту же секунду он услышал неспешное цоканье по паркету и моментально успокоился.
– Ну что, пойдём гулять? – Обратился он к собаке и одёрнул шторы. Осеннее солнце ворвалось в комнату, слегка ослепив Михаила Борисовича яркими лучами. Каштанка резво выбежала из спальни, дожидаясь хозяина у лестницы. Едва Михаил Борисович приблизился к ней, как Каштанка юркнула у него между ног, мигом спустилась вниз и стояла в ожидании у входной двери, виляя хвостом.
Во дворе пахло свежестью, словно после дождя, и мятой. Михаил Борисович взял стоящий возле сарая пакет с мусором, открыл калитку, выпустил на волю Каштанку, намотал мусорный мешок на руку и потащил его к контейнеру.
– Неужели камни накидал, вредный старикан? Тяжёлый…
Дотащив пакет до мусорного контейнера и едва замахнувшись, чтобы закинуть его как можно подальше, тот разрывается прямо в воздухе и всё содержимое вываливается к ногам Михаила Борисовича.
Он невольно выругался, огляделся и принялся подпинывать ногой рассыпанную кучу ближе к баку. Мусор из большой кучи разваливался на мелкие и от ветра слегка разлетался в стороны. Михаил Борисович махнул рукой и решил было оставить всё как есть, и даже уже развернулся в другую сторону, где его терпеливо ждала Каштанка, как вдруг заметил на сером асфальте скомканный белоснежный бумажный самолётик. Он отвёл взгляд в сторону мусорного бака и там, в рассыпанной куче, заметил ещё несколько скомканных листов.
Осмотревшись, он присел на корточки и один за другим стал вытаскивать комочки белоснежной бумаги.
Ладони вспотели, а в затылке запульсировало так, что Михаил Борисович дёрнулся и закинул руку себе на хребет, словно хотел скинуть кого-то, сидящего у него на шее и стучащего его по голове.
Не успев развернуть один, он брался за новый скомканный лист, потом бросал и его и искал в мусоре следующий.
Предплечьем он утёр капающий пот и опустился на колени.
– Матерь Божья… – Прошептал он. Перед ним в ряд лежало пять бумажных самолётиков.
Михаил Борисович достал из карман телефон и набрал номер.
– Гриша, нужна твоя помощь. Да! Срочно! Как срочно? Как говорят, ещё вчера… – он прислушался к голосу доктора, – Что ж, завтра так завтра. Семнадцать сорок? Раньше никак? Понял, да. – Расстроившись, сказал Михаил Борисович и сунул телефон в карман брюк, даже не отключившись от собеседника.
***
– Голову держим ровно, следим за молотком, – тихо бормотал доктор и начал медленно манипулировать инструментом перед лицом Михаила Борисовича вверх-вниз, влево-вправо. – Хорошо. Закрываем левой ладонью левый глаз, а правым следим за молотком. Отлично, теперь правый глаз правой рукой. Угу, неплохо. Михаил Борисович? Миш? Миша…