Чтение онлайн

К своему дому Лев подъехал уже в четвертом часу. Так рано он здесь бывал очень редко. Обычным временем возвращения домой для него был поздний вечер – хоть зимой, хоть летом. Подойдя к соседнему со своим подъезду, он набрал на домофоне номер квартиры Бульмакиных. После пары гудков раздался женский голос, в котором чувствовалась слеза:

– Кто там?

– Полковник Гуров, мне нужно с вами поговорить.

– О чем нам говорить? О чем?! Он на вас так надеялся, а вы… – уже откровенно плача, выкрикнула женщина.

– Вот мы сейчас с вами этот вопрос и обсудим, – мягко произнес Лев.

Домофон запикал, и он вошел в подъезд. Нина Бульмакина встретила его на пороге. Ее глаза были красными от слез, веки и нос опухшими. Она без конца промокала их скомканным платочком. Сев в гостиной за стол друг напротив друга, Гуров и хозяйка квартиры некоторое время сидели молча. Нину он видел уже не раз, но не знал, где и с кем она живет. Впрочем, это его и не интересовало.

– Во-первых, примите мои соболезнования – мне действительно очень жаль, что так получилось, – взглянув на портрет Ростислава в траурной рамке, перед которым горела восковая свеча, заговорил Лев. – Но, поверьте на слово, моей вины в этом нет ни на грош, Нина… Викторовна? Так вот, Нина Викторовна, Ростислав вам не предлагал на какое-то время перебраться к родственникам или знакомым? Вижу, вижу, что предлагал. Так что же вам помешало это сделать?

Нина свесила голову и тягостно вздохнула:

– Да… Теперь я и сама понимаю, что сваляла дурака… Все казалось, что он запаниковал с пустого и все эти угрозы – пустые страшилки. Вы уж простите дуру неразумную, что вам нагрубила…

– Да это несущественно… Мне хотелось бы узнать, кто же, по-вашему, мог желать смерти Ростиславу? Где и кому он мог перейти дорогу?

Немного подумав, Нина растерянно развела руками и виновато призналась, что ее никогда не интересовали дела мужа. Даже о том, что он работает, она вспоминала лишь два раза в месяц, когда он приносил домой аванс и зарплату. К тому же Бульмакин и сам никогда не страдал особой откровенностью, не был склонен рассказывать о том, что там у него на работе, с кем поругался или побратался. Но врагов, по ее мнению, у него точно не было.

На вопрос Льва, не было ли последнее время каких-то странных звонков, необычных встреч, Нина вдруг припомнила, что пару дней назад ей и в самом деле встретился подле их дома какой-то тип, который ей очень не понравился.

– Сам какой-то нескладный, мосластый, ходит как-то боком, смотрит волком… Что приметно – на голове у него такая шевелюра шапкой. И вот иду я, только что на бег не срываюсь. Он за мной вроде бы не гнался, но меня своими буркалами до самого подъезда проводил. Так напугалась! – Она передернула плечами и потрясла головой. – Чего ему нужно было?

– Лицо его запомнили? – спросил Гуров.

– Такую морду, пожалуй, забудешь! – прерывисто вздохнула женщина.

Договорившись с ней, что она поможет составить фоторобот неизвестного, Лев задал следующий вопрос:

– А кто такая Рита, которая вчера приходила к вам?

Стиснув кулаки и глядя куда-то в сторону, Нина неприязненно поморщилась и сказала, что это их соседка по дому из дальнего, седьмого подъезда. Среди местных женщин она слывет проституткой-надомницей. К ней то и дело бегают какие-то мужики. Захаживают и некоторые из проживающих в их доме.

– Как она вошла в наш подъезд – я не знаю. Видимо, кто-то впустил. Позвонила мне прямо в дверь. Открываю, передо мной – Ритка Ющнова. Я аж обалдела: это какого же она хрена ко мне заявилась? С какого бодуна? Мы с ней даже не здоровались никогда. А Ритка нагло ухмыляется и заявляет мне, что Ростислав должен ей десять тысяч рублей за интимные услуги. Меня аж заколотило: это когда он к тебе мог ходить, стерва ты подколодная? А она со мной даже не говорит, а через губу переплевывает… Дескать, ты же больная, то и дело лечишься по женской, а он – мужик, ему бабу нужно. Вот, типа, по этой причине ее услугами он и пользовался. Но не платил, потом, мол, отдам. Поэтому она сама и надумала прийти за должком. И, дескать, не уйду, пока не заплатишь!

Испытав крайнее раздражение от услышанного, Нина тем не менее уже не сомневалась – эта зараза, хоть подобное признавать и неприятно, не врет. Откуда бы Ритка могла узнать о ее болезнях, если не от Ростьки? Поэтому, забыв о какой бы то ни было предосторожности, Бульмакина схватилась за телефон, позвонила мужу и высказала ему все, что думает об его изменах. Но когда тот категорически отверг все ее упреки и она поняла, что ее провели на мякине, Ритка уже бесследно исчезла.

– Неужели именно это и помогло им найти Ростислава? Неужели какие-то гады специально подослали ко мне эту подлую проститутку? Господи! Какая же я дура!!! – Нина провела по лицу ладонями и неожиданно ударила стиснутыми кулаками по столу. – Сейчас же пойду и убью эту стерву! Пусть меня посадят! Но она за свое паскудство пусть ответит! Кровью пусть заплатит!

– Не надо крови! – негромко, но твердо проговорил Лев. – Мы сейчас сделаем так… Подойдем к ее подъезду, вы ей позвоните в домофон и скажете, что принесли деньги. И мы вместе к ней поднимемся. Меня очень интересует, кто именно ее нанял, чтобы она спровоцировала вас на звонок. Идемте!

– Хорошо! Все сделаю, как вы сказали, но в морду ей все равно плюну!

Кивнув в ответ – мол, ладно уж, это допустимо, – Лев попросил Нину дать ему ноутбук Ростислава, чтобы просмотреть его переписку. Та, кивнув, принесла ему гаджет. Они с Ниной вышли из подъезда, миновали взирающих в их сторону местных бабулек, о чем-то судачивших на лавочке, и подошли к седьмому подъезду. Явно нервничая, Нина набрала на домофоне сто восемьдесят вторую квартиру. Пошли гудки, однако никто не откликнулся. Донельзя разочарованная, она сердито проворчала:

– Небось смылась куда-нибудь, сучка паршивая…

Но Гуров вдруг интуитивно почувствовал что-то неладное.

– Не уверен! – качнул он головой. – Что-то тут не то! Ну-ка, дайте-ка я попробую позвонить!

Он набрал вызов сто восемьдесят третьей квартиры и, услышав старческий голос, представился:

– Это полковник полиции Гуров, добрый день. Откройте, пожалуйста, нам нужно в сто восемьдесят вторую. Я туда позвонил, но мне не открыли.

– Хорошо, хорошо! – прозвучал ответ, и домофон тут же запикал, уведомляя о разблокировке замка.

Лев и его спутница поднялись на третий этаж, и он позвонил в дверь Риты. Однако и на это вновь никто не откликнулся. Сокрушенно вздохнув, Нина в сердцах обронила:

– Нету этой гадюки дома, нету!

В этот момент открылась дверь соседней квартиры, и выглянувший из-за нее дед сочувственно спросил:

– Что, не открывает, блудня хренова? Небось с каким-нибудь клиентом тешится…

– А она дома?

– А где ж ей еще быть-то? С утра сегодня вообще еще ни разу не выходила… – пренебрежительно махнул рукой дед.

Когда спешно прибывшие спасатели отчаянно воющей «болгаркой» взрезали замок металлической двери, Лев вошел в квартиру, заранее предчувствуя, что сейчас там увидит. И интуиция его не обманула: уже в прихожей витал тяжелый запах мертвого человеческого тела. Нина, шагнув следом за ним, сразу же, закрыв рот и нос ладонью, отпрянула назад.

– Чего там такое? Чего там? – начал встревоженно расспрашивать дед.

– Покойником несет… – с трудом подавив тошноту, пояснила она.

А Гуров, пройдя через всю квартиру, открыл настежь дверь лоджии, чтобы помещение хоть немного проветрилось, после чего заглянул в спальню. Там на большой кровати со скомканными и вздыбленными постельными принадлежностями в мучительно изогнутой позе навзничь лежала молодая женщина в одном нижнем белье и с подушкой, закрывающей ее лицо. Набрав номер ближайшего райотдела, он сообщил о случившемся и вызвал опергруппу. Сразу же после этого созвонился с Главком и распорядился, чтобы к его дому выехали двое стажеров, имеющих опыт проведения обысков. Выйдя из квартиры на лестничную площадку, Лев встретил испуганно-вопросительный взгляд Бульмакиной и негромко, как-то даже буднично, произнес: