Чтение онлайн

— Естественная чистая кожа - лучшая основа, — настаивает бабушка. — Столькому учить, — бормочет она тихо.

— Это всего лишь кожа. — Я закатываю глаза и снимаю очки, протирая их жесткой льняной салфеткой со стола. — Не знаю, чего ты так бесишься, прям «положи лосьон в корзину!»29

— Ах да, лосьон — это отличная идея. — Бабушка одобрительно кивает, не обращая внимания на сам характер реплики. — Мы должны увлажнить тебя, как только вернемся домой.

Мы? Увлажнение меня должно быть каким-то групповым действием? Не думаю, что соглашусь на подобное.

Не успеваю я уточнить планы бабушки, как из кафе через дверь, оформленную виноградной лозой, к нам выходит официантка с тонкими меню кремового цвета.

— О, да, винная карта, — светится бабушка. — Думаю, закажу бутылку любимого винтажного шампанского. Радостные моменты всегда нужно отмечать. — Затем она взглядом сканирует страницы, и ее ноздри раздуваются.

Я смотрю в свою копию винной карты. Черт подери, как все дорого! Если верить словам Пич, бабушка не может себе это позволить, чек от Валентины не будет действительным еще несколько дней, и даже тогда ей в первую очередь придется покрыть месячную оплату по закладной. Ее щеки слегка розовеют.

— Боже, как же я ненавижу шампанское, — вклиниваюсь я, возвращая меню официантке. — Вы не возражаете, если мы не станем брать ничего из списка?

— Я тоже так думаю, — горячо соглашается со мной Пич. — Но мне бы хотелось какого-нибудь домашнего лимонада, пожалуйста.

Губы бабушки дрожат. Прежде чем захлопнуть меню, она мгновение пристально смотрит на стол.

— Ох, само собой, я не стану брать целую бутылку для одной меня. Мне, похоже, тоже лимонада, пожалуйста.

— Будете что-то есть? — спрашивает официантка, держа карандаш наготове.

Все мы заказываем самые дешевые блюда — зеленый салат для бабушки и Пич, и, отдельным заказом, нарезанную вручную жареную картошку — мне. Официантка окидывает нас сердитым взглядом и только после этого возвращается в кафе.

Бабушка резко вздыхает и тут же лезет в свою сумочку — настоящую модель от «Шанель», если смотреть по золотым застежкам — и вытаскивает из нее маленький кожаный блокнот с серебряной ручкой.

— Давайте поторопимся, нам нужно начинать, — говорит она оживленно. — Пич, тебе нужно позвонить секретарю мистера Фроста, чтобы узнать его расписание. Нам нужно знать, куда он пойдет, чтобы устроить их с Джессикой случайную встречу.

— Ой, об этом не беспокойся. — Я пальцем стучу по своему айфону. — Он есть в «Твиттере», я могу узнать о его передвижениях прямо сейчас.

— В «Твиттере»? — хмурится бабушка. — Это телефонный справочник?

— Нет, — посмеиваюсь я, показывая ей мобильный. — «Твиттер» — это социальная сеть. Смотри! Люди каждые несколько часов загружают сюда свои мысли, которыми хотят поделиться с миром: их планы, чем они завтракали, фотографии понравившихся им животных.

Она качает головой в недоумении.

— Какое кошмарное самолюбование.

— Сеть и правда очень популярна, миссис Бим, — подтверждает Пич, когда официантка приносит лимонад. — Знаете, Марта Стюарт тоже в «Твиттере».

— Дражайшая Марта в «Твиттере»? — Бабушка, похоже, в смятении. — Для чего?

Я пожимаю плечами.

— Сложно пояснить, почему это так хорошо. Но это гениально, поверь мне. Ага! Вот и он. Лео Фрост, видишь?

Я кликаю по его странице и замечаю, что на аватарке у него профессионально сделанный снимок. Черно-белое фото, обработанное одним из этих гипер-контрастных фильтров, как в «Инстаграм». На снимке Лео Фрост курит сигару в стильном черном костюме. За его спиной виднеется линия небоскребов Манхэттена.

— Очень привлекательный парень, — кивает бабушка одобрительно.

Пич попискивает.

— Боже мой, какой красивый мужчина. Он похож на Тома Хиддлстона.

— Да не похож. Ни капельки. Неважно, все равно он идиот.

Волна отвращения пронзает мое тело, когда я читаю его биографию в «Твиттере»: «Лео Фрост. Рекламное агентство «Вулф Фрост». Художник. Мыслитель. Человек.»

Буэ. Ну что за остолоп. Поверить не могу, что собираюсь проводить время с этим пустозвоном и, что хуже всего, притворяться, будто он мне нравится.

— Фу, — шиплю я на экран.

Пролистывая вниз все гиперссылки, беседы и комплименты в его адрес, что он перепостил на свою страницу, я нахожу пост четырехдневной давности.

— Есть, — говорю я на манер агентов ФБР, обнаруживших местонахождение преступника. — Завтра вечером Лео Фрост появится на ярмарке. Это летняя ретро-ярмарка в Риджентс-парке. Вечер организует крупный клиент, с которым он работает. — Я гуглю, как настоящий профессионал. — Мероприятие завтра, и Лео Фрост — ВИП-гость.

— Замечательно. Ярмарка это идеальное место, чтобы столкнуться с Лео Фростом в первый раз, особенно таким теплым летним вечером. Аромат сладкой ваты, звонкий смех молодых людей… — Бабушка вздыхает и устремляет взгляд в пространство. — Моя ласковая Роуз обожала ярмарки, когда была маленькой. Она так любила карусель… — Она уносится в воспоминания.

Я моргаю. Маме нравились ярмарки? Вспоминаю ее лицо, вытянутое и всегда уставшее. Не могу представить ее даже рядом с ярмаркой. Скорее, у доктора, в управлении по выплате пособий, плачущей в кровати, у Моррисонов, в конце концов. Никак не на ярмарке. Это противопоставляющиеся друг другу явления. А как бабушка описывает ее счастливой? Мама была диаметральной противоположностью счастья.

Я прикусываю губу, изучая бабушку, пока она что-то пишет в своем блокноте. Меня поражает мысль, что до моего появления у мамы была совершенно другая жизнь. Длинная, полная событий и ярмарок жизнь, о которой я была ни сном ни духом. Для меня она была просто мамой, человеком, отводившим меня в школу (в хорошие дни). Покупавшим мне книги на благотворительных распродажах и заворачивавшим их в подарочную бумагу, даже если это не были ни день рождения, ни Рождество. Женщиной, которую я любила очень сильно, и которую хотела рассмешить, заставить улыбнуться, снова сделать счастливой. Хотя, я даже не приблизилась к своей цели.

— Почему ты не пришла на ее похороны? — выпаливаю я, не контролируя себя.

Бабушка тут же отрывает взгляд от блокнота. Прядь ее вьющихся седых волос выпадает из шиньона. Она быстро моргает, смотря через красные очки, и открывает рот, словно хочет что-то сказать, но потом закрывает его. Глядя на окружающие нас столы, она внезапно открывает свой рот снова.

— У меня… была жуткая… грудная инфекция, — отвечает она медленно. — К несчастью, я слишком неважно себя чувствовала, чтобы пойти. — Я замечаю, что ее руки слегка дрожат. Она видит, что я заметила ее дрожь, и убирает руки на колени под стол. — Джессика, это неподходящее место, чтобы обсуждать подобное. — Она поджимает губы. — Нам предстоит много работы, и у нас на это слишком мало времени.