Виражи Судьбы
Шрифт:
— Пожалуйста, Лекс… Посмотри на меня!
Его взгляд стал более осмысленным, но жаркие ладони остались на месте. Сейчас он обнаружит, что на мне нет даже стрингов и… скорее всего, я ему заеду по физиономии.
— Алекс, можно отменить «Рузвельт»?
Секунду он словно не слышал, затем все же откликнулся:
— Н-нет. К сожалению… Там человек уже заряжен. Нельзя пропустить — он отличный парень и прекрасный журналист.
— Тогда давай не будем это затягивать, — ответила я, окончательно высвобождаясь из его тисков. — Потому что я голодна, устала и все время вынуждена делать то, что делать не хочу.
— Хмм, — легко, кончиками пальцев парень провел по моей руке от плеча к кисти и крепко сжал ладонь. — Идем. Возьмешь, во что переодеться.
И поймав мой вопросительный взгляд, добавил:
— Я обещал танцы? Значит — будут. Но сначала я тебя накормлю. Вперед.
Открыв багажник, и принимая у меня пакет с одеждой, он заглянул в него и
усмехнулся:
— Рядом со мной опять появится Пэппидлинныйчулок?
«А ты бы предпочел безумную майскую ведьму?», — подумала про себя я, а вслух произнесла, усаживаясь в порше:
— Как пойдет…
Низкое сиденье девятьсот одиннадцатой модели не оставило выбора позы — подол пришлось высоко поддернуть и мои колени дразнящее закраснелись в подсветке приборной панели. Клацнул замок ремня безопасности, и перекрестье плотной ленты припечатало тонкий шелк к моему телу, откровенно обнаружив все, что еще скрывала ткань.
Его большие ладони на руле стали неспокойны.
Я подняла глаза и поймала горящий взгляд и знакомую ухмылку:
— Не доедем ведь…
— А ты не тормози, — отрезала я и наступила на ногу парня, вдавливая педаль газа в пол и безнадежно царапая кожу его туфли от Armani.
Порше неслось по ночному шоссе. Алекс, без конца улыбался, поглядывая на меня, а на моей шее, на тоненькой цепочке покачивался фирменный веник. В голове крутились странные образы — бал, карета, принц… Золушка, твою мать!
Персональная Золушка Алана Блэйка.
Ну, держись, Пигмалион …
_______________
*«Моя прекрасная леди» — комедия режиссёра Джорджа Кьюкора, созданная на
основе пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион» и одноимённого мюзикла Фредерика Лоу.
** Internet Movie Databasе — крупнейший в мире сайт о кинематографе, телесериалах и персоналиях кино- и теле-индустрии
Эпизод 17
Каждой ночи необходимо своё меню.
Оноре де Бальзак
Два часа назад к центральному подъезду отеля Голливуд-Рузвельт с визгом подкатил серебристый порше и резко остановился в круге света прожектора и алого отблеска рекламы.
А дальше — началось запланированное шоу.
С водительского сиденья поднялся брутальный мачо красных дорожек, голливудский швед Алекс Сторм. С прекрасно разыгранной звериной грацией он обогнул авто, распахнул дверцу и несколько картинно протянул руку пассажирке.
*
Мэтр просил Сторма об одном: строго придерживаться имиджа, заявленного для Блэк Бук*. Но все пошло наперекосяк, лишь только Алекс увидел выплывающие из мрака авто ноги Марины, в свете прожектора сверкающие светоотражающей пудрой. Позже, описывая это брату, она сказала, что «его челюсть громко стукнула об асфальт».
Сначала медленно, как в съемке "рапидом", на асфальте стальной спицей эфемерного каблука утвердилась правая. К ней аккуратно и изящно присоединилась левая — такая же длинная и такая же… голая. Следом выпорхнула белая рука, которую он машинально принял, не в силах оторвать завороженного взгляда от ее кроваво бликующих стразами босоножек. Наконец, держась за его пальцы, Хэлл пружинисто поднялась с низкого сиденья и встала в круге света. Тонкий синий шелк платья стек от бедер вниз по ее телу, снова превратив ее в прежнюю «леди озера», но расцвеченные прожектором сложно переплетенные белые пряди и сияющее лицо делали картину фантастической — засверкали вспышки фотокамер и мобильников.
Но после столь драматичного появления Сторм раздумал разыгрывать дружескую вежливость и опеку. Нет, с самообладанием у парня было все в порядке — скандинав все-таки. Просто, заглянув в неожиданно серьезные глаза Хэлл, — темный кобальт с красными искрами рекламных огней — он внезапно почувствовал, что хочет ее поддержать по-настоящему, ничего не играя. Поэтому, скользнув взглядом по собравшимся у входа, Алекс совсем не по-дружески привлек Марину к себе, с удовольствием чувствуя ее тепло и пропуская вперед. От его прикосновения нежная кожа тут же «побежала» мурашками. Ах, как ему нравилось дразнить ее тело…
Продолжая придерживать, Сторм повел ее к дверям, четко выговорив при этом:
— Кажется, правила поменялись… Ты не против?
— Посмотрим, — тихо откликнулась Марина, легко шагая рядом и сжимая его ладонь в ответ на фотовспышки. — Самому-то не страшно? Съедят ведь фанатки…
Проходя через двери, она не расслышала, что ответил парень — характерный шум ночного, никогда не засыпающего заведения, поглотил его слова. Но это было неважно. Он вышагивал рядом, обнимая ее хоть и напоказ, но уже всерьез — можно обмануть глаза и уши, но не тело, которое чувствовало жар и дрожь его ладони.
У Хэлл вдруг заныли виски, словно пряди снова запутывались в его якорях-талисманах и тянули ее назад — в пьяную ночь Коачелла.
*
Пригласивший в «Тедди» знакомого журналиста, чтобы выполнить договоренность с Аланом относительно Хелл, Сторм не нашел ничего лучше, как заказать Нику дорогущую выпивку и, вольно расположившись на комфортабельном кожаном диване в обнимку с девушкой, заявить:
— Парень, я так тупо счастлив сегодня, что боюсь, мои ответы будут не интересны ни твоему читателю, ни тебе. Но, зная твой талант творить новости из воздуха, я предлагаю тебе просто немного посидеть с нами, выпить это офигительное пойло, сделать пару фоток и, может быть, задать вопрос моей спутнице.
Волчий журналистский нюх Ника учуял сенсацию, а глаза отмечали каждую мелочь: их взгляды, касания, позы, интонации…
Да что там мелочи! Еще утром двухметровый расхристанный обладатель не зашнурованных конверсов и мятой футболки был запечатлен папарацци за скучным и одиноким ланчем в кафешке. А сейчас — он сидел перед ним прежним «богом-викингом» как во время первого интервью в «Блэк Бук» на пике популярности. И в объятиях этого бога релаксировало существо вполне ему под стать.