Чтение онлайн

– Хочешь уснуть до жатвы? – В голосе похитителя проскользнуло сочувствие, но оно вряд ли велико до такой степени, чтобы отпустить нас. Уверенно кивнула, не желая быть в сознании. Лучше бы меня вообще усыпили, и в этом состоянии сделали свои дела, чтобы не чувствовать боли и страха, просто уснуть, и больше не проснуться.

Мне хватило мозгов, чтобы понять, Вадим с Олегом наверняка очнулись не раньше моего, а это значит, что у похитителей фора почти в сутки, да и направление вряд ли кто знает. Если, конечно, их вообще не убили. Эту мысль постаралась прогнать, но не успела, нос ощутил странный сладковатый аромат, и сознание погрузилось в сон без сновидений.

Меня аккуратно тормошили за плечо, явно пытаясь привести в чувство, но мне не хотелось возвращаться в явь, слишком тепло приняла к себе пустота. Но человек оказался до зубного скрежета упорный, пришлось раскрывать глаза, чтобы тут же захрипеть.

Губы сразу ощутили живительную влагу, и я присосалась, словно несколько суток провела в пустыне без воды. Только когда утолила жажду, нормально осмотрелась. В небольшой комнатушке без окон было с дюжину девочек. Нет, их было тринадцать, и я четырнадцатая. Одну про запас приготовили? Нелюди.

– Будешь хлеба?
– Бесхитростно спросила та, что подала стакан воды. Неуверенно кивнула, и мне всучили в руки небольшой отрез сдобы. – Скоро последний ужин принесут. – Мечтательно протянула девочка и широко улыбнулась.

– Идиотка. – Прошипела та, что сидела в самом углу, косо глядя на остальных девочек. В какой-то степени я была с ней солидарна, так радоваться последнему ужину может только блаженная. Или та, которой качественно промыли мозги, внушив, что положить свою жизнь на алтарь – удел избранных. Дети вообще легко подвержены чужому влиянию.

Многие продолжали спать, девочки лежали на небольших кроватях, которых тут было ровно четырнадцать. Интересно, а где мы вообще? И можно ли как-то попытаться вырваться отсюда? И куда поместили Ника?

– Кто-нибудь знает, где мы? – Девочка в углу пожала плечами и горько улыбнулась. Даже как-то по взрослому, что ли.

– Тебе это ничего не даст. Я очнулась до того, как меня сюда затолкали. Вокруг какие-то развалины, лес, много людей и собак. – Она старается храбриться, хотя видно, что ей все-таки страшно. Что уж говорить, даже у меня от мысли, что скоро поведут на закланье, словно овцу, кровь в жилах стынет. Хорошо, что остальные еще не пришли в сознание. Запоздало включился материнский инстинкт вперемешку с жалостью. Они же еще дети совсем, пусть и неинициированные ведьмы. А еще взгляд наткнулся на коротко стриженную головку, получше пригляделась к лицу и поняла, что это мальчик, единственный среди нас.

Интересно, а есть ли у этих детей родители? Наверняка многих сейчас пытаются найти, создают волонтерские бригады. Вот только родители так и не узнают куда пропал их ребенок, они даже похоронить никого не смогут, вряд ли их тела потом развезут по тем местам, откуда забрали, скорее всего скинут в одну братскую могилу, и дело с концом.

Это место было буквально пропитано смертью, неестественный холод кусал кожу даже под одеждой, а ведь пару недель назад была лишь середина лета. Обхватила себя руками, и взгляд сам нашел девочку, что напоила, и дала кусочек хлеба, который так и не залез в глотку. Она сидела на своей кровати и расчесывала волосы, напевая себе под нос какую-то колыбельную. Симпатичная шатенка, она выросла бы знатной красавицей. Такое чувство, словно ее заранее готовил кто-то близкий, несколько лет вдалбливал, что ее судьба – помочь остальным сохранить свои силы. Может и не требуется это жертвоприношение, магия же в крови, как я поняла. Просто так пошло издревле, и никто не решался прервать цепочку.

Раздался лязг замков, и к нам вошел высокий мужчина. Он цепким взглядом пересчитал нас, словно мы могли сбежать из этого темного, пыльного мешка, и к нему подбежала моя помощница. Шатенка радостно улыбнулась и встала с ним рядом, после чего с любопытством поинтересовалась:

– А когда нам принесут последний ужин? – Что за дебильный вопрос? Захотелось дать ненормальной подзатыльника, нельзя же быть настолько покорной.

– Скоро. – Скупо бросил колдун. Или как там его обзывают. Спокойно закрыл за собой дверь с обратной стороны, и вновь комнатушка погрузилась в тишину.

Девочки начали просыпаться одна за другой, они с воем подскакивали и вжимались в стену, безумным взглядом осматривая все, чего касался глаз. Мальчишка тоже пришел в себя, сел у изголовья и заплакал, размазывая грязь по своему лицу. Хотелось обнять и утешить каждого, но от моего утешения страх перед жатвой не исчезнет. А саму колотило так, что хотелось начать рыть землю голыми руками, да только знала, не успеем мы нарыть столько, чтобы проделать туннель до мнимой свободы.

Нам действительно принесли ужин, в середину комнаты поставили несколько огромных подносов с все различными яствами. И суши, и омары, и крем-супы белого цвета. От аппетитного вида должно было появится желание есть, но меня наоборот подташнивало от запахов, и сомневаюсь, что смогу протолкнуть в себя хоть ложку.

Только трое подошли и начали есть, шатенка, девочка чуть старше и светлее, да жгучая брюнетка, на лице которой было полнейшее безразличие. Остальные со страхом смотрели на них, и боялись придвинуться ближе. Через десять минут из-за довольных постанывании шатенки к ним присоединилось еще двое, видимо голод был настолько силен, что слегка притупил страх.

Примерно через час к нам снова заглянули, мужчины заходили по одному, брали первую попавшуюся сопротивляющуюся жертву и тащили на выход. Они кричали, умоляли отпустить их, вернуть маме. Кто-то горячо молился, но Бог оставался глух, их так же брали за руки, скручивали, чтоб не вырывались, и тащили. Вскоре и до меня добрались, пришлось подавить в себе жгучее желание сопротивляться, еще не хватало, чтоб начали мучить перед смертью.

Мне достался высокийбрюнет, он вывел на улицу, и я с наслаждением вдохнула свежего воздуха. До этого и не замечала, что там, в комнатушке, воняло сыростью и плесенью. Вокруг действительно было очень много людей, группки переговаривались на разных языках, даже итальянский услышала. Но все, так, или иначе, смотрели на нас.

Впереди увидела невысокий круглый камень с идеально ровной поверхностью, на нем мелом была начертан треугольник, и много-много кругов с пятиконечной звездой в центре. На каждой точке, где соприкасалось как минимум три круга, стояли толстые зажжённые свечи, а еще ножи, ровно тринадцать.

Девочка, которая с таким энтузиазмом описывала прелести быть принесённой в жертву, стояла поодаль, остальных же поставили вокруг этого камня, но между жертвой и каменным столом были женщины, они что-то шептали, приложив ладони к ножам, и пламя свечей подрагивало в такт их словам.

Руку практически вывернули, но так, что я прижалась телом к своему убийце, вторая рука легла на горло, поднимая мне голову.

– Диана! – Услышала отчаянный крик и дернулась, но меня быстро вернули в исходную позицию. Голос Ника, неужели его заставят смотреть на весь этот ужас? Сволочи, какие же они сволочи! Следом был рык раненного животного, вскрики людей, и я с надеждой подумала. Что зверь Ника все-таки проснулся, и он поубивает тут как можно больше народу. А потом ему вторил другой волк, или кто там может так рычать, были слышны звуки борьбы вперемешку со странными словами, которые вылетали изо ртов этих проклятых. С каждой секундой пламя становилось все больше, я чувствовала его жар даже на отдалении.

Уловила небольшое движение справа, рядом стоящая со мной девочка отчаянно кричала, но женщина, которая стояла напротив нее, продолжая зачитывать заклинание, подошла, и медленно провела по ее горлу. Кровь, всюду была кровь. Рядом со мной убили первую, и я не могла продолжать стоять на месте, начала извиваться, но на мои потуги не обращали внимания, продолжали все так же держать, разве что кисть сжали чуть сильнее. Та девочка была самая маленькая, нас словно по старшинству поставили справа налево, и так же начали убивать. Медленно, словно получая наслаждение, они отдавали дань существу, которому поклонялись, которое когда-то дало им силы. Смотреть и дальше не могла, истерика захлестнула с головой, я пыталась извиваться, пыталась освободиться, но ничего не получалось.