Чтение онлайн

– Я не говорю, что твой отец предатель. Выслушайте меня спокойно, пожалуйста! Я здесь недавно, но уже наслышан, что Рафур не любит проводить время с другими вирфами и общению с сородичами предпочитает полёты и странствия. Но почему он такой скрытный? Просто так? Сомневаюсь. И чего это вдруг он решил вступиться за своих, когда всю жизнь ему было плевать на стаю?

– И я об этом! – воскликнул Фарфатис, похлопав Клауриса по плечу.

– Поймите, друзья! – продолжал Клаурис. – Мне очень тревожно за себя и за вас. Я всем своим нутром чувствую, что Рафур не намерен защищать вирфов, с которыми и общаться-то никогда не желал. Я столкнулся с ним однажды. Да, парень вежливый, обходительный, с прямо-таки королевскими манерами, только шутки его, вроде бы безобидные, ядом насквозь пропитаны! Он весь ненастоящий, неискренний, закрытый. Он не будет заботиться о стае. Разве вам это непонятно? Нельзя, слышите, нельзя допускать, чтобы он был вожаком! В какую ловушку заманит нас его подлость?

– Взрослым этого не объяснить! – возразил Эстиус. – За Рафуром пошли все, как под гипнозом. Видимо, так полагаются на его боевую сноровку. Ну и поддержка отца Милистаса своё дело сделала, разумеется.

– Сноровка – это хорошо, – разошёлся Клаурис, – но раз он не любит стаю, то его сноровка обернётся против нас!

– Я этого не допущу! – гордо воскликнул Эстиус. – Я пойду добровольцем в его армию и буду следить за ним. Уж я-то выведу его на чистую воду!

– Ты учишься в школе! – возразила Альерта. – Кто тебя возьмёт?

– Не беспокойся, я всё устрою! Меня возьмут с превеликой радостью.

– Осторожнее только! – предостерёг Клаурис. – Рафур уж постарше да поопытней. Как бы с тобой в этом походе чего дурного не вышло. Вы как хотите, а взрослых надо всеми силами переубеждать, что такие вожди на нас, кроме беды, ничего не навлекут.

– Мерзкая кровоглазка! – зло прошипел Милистас. – Ты говоришь это потому, что мой отец поддерживает Рафура, а моя семья автоматически у всех вызывает ассоциации с негодяями, так?

– Ну что ты! – попыталась успокоить его Альерта, но только рассердила ещё больше. – Никто не считает вас негодяями!

– Не считает?! Да твоя белобрысая подружка только что убеждала весь класс, какой новый вожак подонок! А значит, и моего отца она считает таким же подонком!

– Перестань называть меня в женском роде! – насупился Клаурис.

– А как тебя ещё называть, если ты ведёшь себя, как визгливая баба?!

– Пока что как визгливая баба ведёшь себя здесь один ты. А я просто стараюсь здраво рассуждать, потому что тревожусь за всех, в том числе и за тебя.

– Ах ты, добренький ублюдок! – бирюзовые глаза Милистаса полыхнули огнём. – Это меня ты бабой назвал?

Молниеносным движением руки он схватил Клауриса за жиденькие белёсые волосы, вся толщина которых полностью оказалась в кулаке. Лязг клинка, ловко выхваченного Милистасом из ножен, заставил синхронно взвизгнуть всех присутствующих, за доли секунды вообразивших убийство и море крови. Но клинок полоснул по волосам Клауриса, оставив их большую часть в руке у Милистаса.

– Вот теперь тебя точно не отличить от девочки, – рассмеялся Милистас и гордо бросил на пол зажатый в руке пучок волос.

Альбинос на мгновение оторопел от шока. Он провёл рукой по голове и понял, что волосы едва ли длиннее волос Альерты. Беднягу охватило такое отчаяние, что у него даже не осталось сил на возмущение, не то что на драку.

– За что? Зачем ты… – прошептал он едва слышно.

Все ученики в звенящей тишине переводили ошарашенные взгляды с Клауриса на Милистаса, чей проступок сулил серьёзные неприятности всему классу, а уж самого смельчака и вовсе могло ожидать изгнание из стаи.

Первым тишину нарушил Милистас, крича и задыхаясь от удушья – Вилли одним броском долетел от учительского стола до мальчика и обвился вокруг его горла, сжимая его тугими жёлтыми кольцами. Пытаясь ослабить смертельные объятия, Милистас впился всеми десятью когтями в тело Вилли. Кровь тут же засочилась из ран.

Ребята наперебой бросились к упавшему на пол однокласснику, пытаясь остановить его борьбу со змеем.

– Расступитесь! Расступитесь! – прорезал шум командный крик Велирэйна. Увидев впившиеся в его драгоценную змейку когти, учитель с трудом подавил желание отсечь Милистасу обе руки и натянул лук над головой парня. Стрела угрожающе смотрела прямо в глаз мальчика.

– Вынь когти из моего змея или клянусь, умрёшь прямо сейчас! – пригрозил Велирейн.

Без того перепуганный насмерть ученик от ужаса покорно вынул когти из тела полоза.

– Отпусти его, Вилли! – взмолился хозяин змейки. – Отпусти, пожалуйста!

Вилли ослабил кольца, но скорее от бессилия и боли. Если бы ни потерянная в борьбе кровь, вряд ли дерзкому вирфу удалось бы остаться в живых.

Велирэйн аккуратно размотал ослабшего змея. Вилли собрался с силами и напоследок влепил хвостом звонкую пощёчину Милистасу, который хрипел и кашлял, скорчившись на полу.

Мигом со шкафов появились на свет баночки с мазями и целебными эликсирами, а руки Велирэйна заботливо трудились над выздоровлением раненой змейки

– Рассказывайте, что произошло! – скомандовал Велирэйн, забинтовывая раны Вилли.

– Он отрезал Клаурису волосы! – заверещали в один голос ученики. Учитель, приподняв бровь и на секунду оторвав взгляд от раненного питомца, замер в изумлении при виде короткостриженного мальчика.

– Ты в курсе, что такие вещи не прощают? – холодным тоном осведомился учитель у Милистаса. – Вирфийские мужи обязаны носить длинные волосы, а ты пресёк тысячелетнюю традицию. Ладно если б себе обрезал, добровольно. А то, что сделал ты, сродни ножевому ранению в грудь. Это преступление. Настоящее преступление.

Милистас молчал. Клаурис, не выдержав общего внимания, молча вылетел из класса, хлопнув дверью, и помчался в свой домик на Молочной горе.

– Клаурис! – погналась было за ним Альерта, но учитель её остановил, приказав сесть на место.

Клаурис жил в отдельном маленьком домике. Его опекуны, хоть и были давними друзьями погибших родителей мальчика, не очень гордились своим благородным поступком: всё же альбинос в семье – скорее позор, нежели честь. Они высекли ему в скале маленькую комнатёнку неподалёку от своего просторного домика. К слову, по человеческим меркам, домом была скорее гора, а жилища вирфов были комнатами этого дома. Но вирфы свои жилища гордо именовали домами.

Старое обшарпанное зеркало в тусклом освещении одного маленького светлячка, кружившего под потолком, представило парню весь его убогий вид со стороны. Из глаз невольно ручьём потекли слёзы, в горле застрял ком, а во рту разливалась горечь. До чего же это обидно! Клаурис всегда полагал, что ужаснее, чем обычно, он уже не мог выглядеть. Но оказалось, что предела его ничтожности нет. Большего унижения и представить себе было сложно. Теперь он не просто альбинос, а альбинос с женской причёской. Всю жизнь он держался из последних сил. Держался и мирился со своей скверной участью, но теперь силы его иссякли. Он повалился на кровать и зарыдал в подушку, как маленький ребёнок. Слёзы его душили, и казалось, что сейчас он захлебнётся или подавится ими, и тогда, наконец, придёт облегчение, ведь желания жить больше не осталось.