Чтение онлайн

Там, где голубая краска стен встречалась с известкой, будто пограничники, сновали туда и сюда мелкие пауки и сенокосцы. В воздухе висел сигаретный дым и запах скисшего крепкого вина. Видимые раньше надписи и рисунки на стенах заросли.

Женя бежал вниз, то и дело, обивая туфли о стены, дабы вытрясти из них огрызки, песок и пепел. В подъезде никого не было. Словно кто-то существовал тут минуту назад, но затем вышел из бытия лестничных клеток, оставив лишь след, что позабудется пространством подъезда через пару мгновений.

Юноша бежал вниз. Ни звука, ни вздоха, ни преград. Он спускался вниз со скоростью света, но свет будто бы давно опередил его. Словно попавший в уснувший маленький город, имеющий все шансы прослыть бунтарем лишь за то, что находится вне квартиры, Женя не встретил даже маленькой собачонки или таракана. Лишь пауки сопровождали его, будто верные лакеи подъездных пространств.

Где-то в этом месте, где кирпич в оконном проеме доходил почти до самого потолка, было нацарапано имя Ирины. Женя потрогал ровную стену. Все давно заросло.

Спустившись по последним ступенькам, юноша вырвался из чрева дома в чавкающую седеющую осень.

Механик вновь меняет бобину. Тапер будто не замечает этого, продолжает играть Вагнера. Китаец с кошкой не двигаются.  

Мне вмиг стало неудобно сидеть. Что-то мешает. Рукой я нахожу на своем кресле бог весть откуда взявшийся маркер. Выкинуть его некуда, и я убираю в задний карман штанов. 

Бобина заменена. Экран вспыхивает новой картинкой. 

Бог сердитым ребенком срывал остатки листьев с деревьев, смешивал их с уличным мусором и швырял в лица прохожих. Тепло ушло в безвременье, оставив людей сиротеть и кутаться в толстые ткани. Вассалы надвигающейся зимы скрежетали и лязгали металлом, били бутылки, бесновато каркали в окна и долго смеялись в безлюдных закоулках города.

Ветер скулил и кружился загнанной бездомной собакой, хватающей в зубы все, что удавалось, и тут же бросал это. Зима ожидала своего часа, стояла у метро, держа в руке отрезанную голову девочки-лето, но дальше пока не шла. Скрюченным пальцем тыча в небо, обещала разобраться со всеми, как только вступит в свои права.

Мелкий дребезжащий холод пробрался под куртку, схватил Женю за лопатки и понес по городу. Лужи рябили и меняли берега. Птицы пили из них. Плотно укутанные прохожие оставляли обнаженными лишь глаза, которыми чертили свои маршруты. Битком набитые автобусы принимали грязевые ванны. Дома темнели стенами.

Через некоторое время юноша очутился там, где, казалось, совсем недавно ожидал Иру. Вместо раскидистого дерева, в тени которого Женя скрывался от жары, торчал лишь низкий куцый пень. В нескольких шагах от пня начинался высокий забор со сваями, выполненными белым кирпичом и арматурной решеткой с острыми наконечниками, что вросла между сваями. За забором высился храм, поблескивающий крестами под начинающимся дождем. В центре забора стояли широкие кованые ворота, в сетку которых были вставлены крепкие деревянные доски. На одной из досок юноша разглядел часть смутно знакомой надписи:

"Здесь .уд.. ..."

У храма стояла "Газель" ритуальных услуг. Распахнув задние дверцы, трое мужчин втащили в нее гроб. Женя наблюдал за ними. Увидев взгляд Жени, они махнули ему рукой, чтоб садился в машину. Женя сел, двери закрылись, и машина поехала. Бездомные собаки разбежались из-под нее.

Внутри, кроме подпрыгивающего на ухабах гроба, не было никого. В гробу лежала старушка. По спокойному выражению ее лица было ясно, что умерла она во сне. Тряска иногда мотала ее голову из стороны в сторону, и Жене казалось, что она отвечает его мыслям. Наверняка, она была счастлива. И, скорее всего, у нее множество родственников различного родства. В ответ на это покойница покачала головой.

В едва видимое с заднего сиденья лобовое стекло бросались грязные улицы. Машина беспрестанно поворачивала, словно все дороги в городе были построены "восьмерками". Мелькнула какая-то свалка. Терзавшая падаль в куче мусора ворона взлетела, опасаясь машины. Из ее клюва торчали чьи-то мелкие холодные внутренности. Понимает ли эта птица, что ее вид неприятен человеку? Покойница покачала головой.

Смешавшись в толпе дождевых капель, робко падал снег. Они, казалось бы, выехали из города, но иногда из-за росших островками деревьев выглядывали дома, оградившие собой и заборчиками небольшие палисадники. Последние впитывали дождь со снегом, раскисали, болотясь.

Вскоре и эти редкие дома перестали попадаться. Дорога шла через поля и перелески, повороты стали реже. Зато усилился дождь. Он капал сквозь металлическую крышу прямо на Женю. Смирившись, юноша иногда лишь вытирал рукой со лба набежавшие капли.

Они въехали в лес, и машина остановилась. Кладбищенские оградки и памятники с любопытством смотрели на гостей. Уже приехали? Покойница кивнула.

Двери машины отворились, и юноша вышел из нее. Затем трое мужчин достали гроб и понесли его по утоптанным узким тропинкам.

Коричневые пятна на пожухшей траве темнели под струями воды. Носильщики то и дело оскальзывались, рискуя уронить гроб. Покойная старушка в нем, однако, держалась крепко. Ее макушка лишь иногда показывалась над деревянной рейкой, обитой красной дешевой тканью, но, убедившись, что все в порядке, покойница снова покоила голову на дне ящика.

Вскоре они подошли к вырытой могиле. Мужчины поставили гроб на перекладины и ожидающе посмотрели на Женю. Юноша подошел к умершей, сомкнул безымянный и указательный правой руки вместе, а средний положил на них. Этим пестом он тронул лоб покойницы и, будто оттолкнувшись, пошел к ограде участка.

Каким-то нелепым образом в мыслях всплыл образ покойницы, еще совсем девушки. Она стояла на берегу реки вместе со своими ровесницами. Тьма поочередно проглатывала их и исторгала перед внутренним взором Жени. В руках она и ее подруги держали венки с помещенной в центр горящей свечой. Они поочередно подходили к воде, ставили венки на плавучую платформу из вытопленного воска и, шепча неразличимые заклинания, толкали их тремя пальцами. Точно так же, как сейчас Женя оттолкнулся от покойницы.

Мужчины накрыли гроб крышкой, заколотили в нее гвозди. Опустив ящик на дно, они взялись за лопаты. Грохот земли, ударяющейся о гроб, постепенно переходил в шорох. Яма наполнялась, она утоляла голод.

Вскоре вырос небольшой холмик. Это то, что почва еще не переварила. Мужчины вынули откуда-то памятник, формой напоминающий обломок чьей-то жизни. Под глухой шум кончающегося дождя они вкопали его в изножье умершей и ушли прятаться в машину.

На памятнике не было ни имени, ни фото, ни дат жизни. Женя подошел к надгробию и вынул из заднего кармана штанов маркер. За пару секунд на памятнике появилась дата, затем он нарисовал девушку, привидевшуюся ему. Отойдя на пару метров, юноша всмотрелся в получившийся памятник.