Чтение онлайн

– Расскажите мне про моего дядю!
– воскликнул виргинец Гарри.

– Расскажите нам про собак!
– одновременно с ним потребовал англичанин Уилл.

– Двух таких развеселых собак и пьяниц, не при вас будь сказано, мистер Уорингтон, как сэр Майлз и его сын, я в жизни не видывал. Сэр Майлз всегда был добрым другом и соседом сэра Роберта. Он способен перепить кого угодно в графстве, кроме собственного сына и еще двух-трех человек. Что же до тех собак, которые столь занимают мистера Уильяма, ибо господь создал его добычей собак и всяческих птиц, точно греков в "Илиаде"...

– Я знаю эту строку из "Илиады", - перебил Гарри, покраснев.
– Всего я их знаю шесть, но эту как раз знаю.

Голова его поникла. Он думал: "А мой милый брат Джордж знал всю "Илиаду" и всю "Одиссею", не говоря уж о прочих книгах, какие только были написаны".

– О чем, ради всего святого (только он упомянул тут нечто совсем противоположное), вы разглагольствуете?
– осведомился Уильям у его преподобия.

Капеллан тотчас заговорил о собаках и о их качествах. По его мнению, собаки мистера Уильяма без труда могли с ними потягаться. G собак они перешли на лошадей. Мистер Уильям чрезвычайно интересовался состязанием шестилеток в Хантингдоне.

– Узнали что-нибудь новенькое, Сэмпсон?

– На Бриллианта ставят пять против четырех, - многозначительно ответил тот.
– Однако Ясон - отличная лошадь.

– А кто хозяин?
– спросил милорд.

– Герцог Анкастерский. Сын Картуша и Мисс Лэнгли, - пояснил священник.
– А у вас в Виргинии бывают скачки, мистер Уорингтон?

– Еще бы!
– воскликнул Гарри.
– Но мне очень хотелось бы посмотреть настоящие английские скачки.

– А вы... вы немножко играете?
– продолжал его преподобие.

– Случалось, - ответил Гарри с улыбкой.

– Ставлю на Бриллианта один к одному против всех остальных. Из двадцати пяти фунтов, идет, кузен?
– поспешно предложил мистер Уильям.

– Я готов поставить на Ясона или против него три против одного, сказал священник.

– Я никогда не ставлю на незнакомых лошадей, - ответил Гарри, удивляясь словам священника: он еще не забыл, о чем тот проповедовал всего полчаса тому назад.

– Так напишите домой, спроситесь у маменьки, - насмешливо процедил мистер Уильям.

– Уилл, Уилл!
– остановил его милорд.
– Кузен Уорингтон волен заключать или не заключать цари, как ему заблагорассудится. Будьте осторожны с ними обоими, Гарри Уорингтон. Уилл - старый мошенник, хоть он и молод, а что до преподобного Сэмпсона, то пусть-ка враг рода человеческого попробует одержать над ним верх!

– И он, и все присные его, милорд, - с поклоном добавил мистер Сэмнсон.

Упоминание о его матери уязвило Гарри.

– Вот что, кузен Уилл, - сказал он.
– Я имею обыкновение сам решать, как мне поступить, и помощи в этом ни у каких дам не прошу. И я привык делать ставки по моему собственному выбору, и мне, спасибо, не требуются для этого никакие родственники. Но раз я ваш гость и вам, без сомнения, хотелось оказать мне любезность, то я принимаю ваше пари... вот! По рукам!

– По рукам, - сказал Уилл, глядя в сторону.

– И, конечно, кузен, вы предложили мне обычную ставку, ту, которая дается в газете?

– Нет, - пробурчал Уилл.
– На него ставят пять против четырех, что есть, то есть, и пусть будет так, коли вам угодно.

– Зачем же, кузен! Пари - это пари. Ваше пари я также принимаю, мистер Сэмпсон.

– Я предложил три к одному против Ясона. Идет!
– сказал мистер Сэмпсон.

– Тоже из двадцати пяти фунтов, господин капеллан?
– осведомился Гарри с величественным видом, словно у него в карманах было все золото Ломбард-стрит.

– Нет-нет. Тридцать фунтов против десяти. Куда уж бедному служителю божьему выигрывать больше.

"Вот я и распрощался со значительной частью тех ста фунтов, которые были даны мне на первые три месяца, - подумал Гарри.
– Но не мог же я допустить, чтобы эти англичане вообразили, будто я их боюсь. Начал не я, но я поддержу честь Старой Виргинии и не пойду на попятный".

Когда все пари были заключены, Уильям Эсмонд, насупясь, отправился на конюшню, где любил выкурить трубку в обществе конюхов, а энергичный пастырь удалился, чтобы приветствовать дам и вкусить от воскресного обеда, который должны были подать незамедлительно. Лорд Каслвуд и Гарри остались вдвоем. За все время пребывания виргинца под его кровом милорд не сказал с ним и двух слов. Держался он с ним дружески, но был всегда так молчалив, что нередко вставал после обеда со своего места во главе стола, ни разу ни с кем не заговорив.

– Полагаю, ваше имение находится теперь в цветущем состоянии?
– спросил милорд у Гарри.

– По размерам оно, пожалуй, не уступит иному английскому графству, ответил Гарри.
– А земля к тому же очень плодородная и годится для многого.

Гарри не желал дать в обиду ни Старое Владение, ни свою долю в нем.

– Неужели!
– произнес милорд удивленно.
– Когда это имение принадлежало моему отцу, оно не приносило больших доходов.

– Прошу прощения, милорд! Вам ведь известно, почему оно принадлежало вашему отцу, - воскликнул Гарри с жаром.
– Потому лишь, что мой дед не пожелал потребовать того, что принадлежало ему по праву.

– Разумеется, разумеется, - поспешно вставил милорд.

– Я хочу сказать, кузен, что мы, члены виргинской ветви нашего дома, ничем вам не обязаны, - продолжал Гарри Уорингтон.
– Ничем, кроме благодарности за гостеприимство, которое вы мне сейчас оказываете.

– Оно полностью к вашим услугам, как и виргинское поместье. Предложенные вам пари были для вас как будто неприятны?

– Да, пожалуй, я немного обиделся, - ответил юноша.
– Видите ли, ваше гостеприимство не похоже на наше, совсем не похоже! Дома мы бываем рады гостю, протягиваем ему руку и предлагаем все лучшее, что у нас есть. А вы тут принимаете нас, не скупитесь на говядину и кларет - что правда, то правда, - но не радуетесь, когда мы приезжаем, и не огорчаетесь, когда мы уезжаем. Вот о чем я все время думал, находясь в доме вашего сиятельства, и не мог не высказать это сейчас, так мне было тяжело, а теперь, когда я выговорился, у меня стало легче на душе.
– Тут смущенный и взволнованный юноша послал бильярдный шар через весь стол, засмеялся и посмотрел на своего родственника.

– A la bonne heure! {И очень хорошо! (франц.).} Мы холодны с чужими людьми и у нас дома, и вне его. Мы не заключаем Гарри Уорингтона в объятия и не проливаем слез при виде своего кузена. Мы не проливаем слез, и когда он уезжает, - но ведь мы не притворяемся?

– О да! Но вы стараетесь навязать ему нечестное пари, - с негодованием заявил Гарри.

– А в Виргинии этого не случается и там любители пари не пытаются обойти друг друга? А что это за историю вы рассказывали тетушке про английских офицеров и Тома Как Бишь Его из Спотсильвании?

– Но это же было по-честному!
– воскликнул Гарри.
– То есть, так все делают, и чужому человеку следует быть начеку. Поэтому на священника я не обижаюсь: если он выигрывает, то пусть, на здоровье! Но чтобы родственник! Подумать только: мой собственный кузен хочет на мне нажиться!

– Завсегдатай Ньюмаркета и родного отца не пощадит. Мой брат отправился на ипподром прямо из Кембриджа. Если вы сядете играть с ним в карты, - а он был бы этому очень рад, - то он постарается обчистить вас, если сумеет.