Чтение онлайн

— Именно спать мы и будем, — ухмыляюсь и прыгаю на кровать, похлопывая рядом с собой пригласительным жестом.

— Ты с ума сошел? Я не буду спать с тобой в одной комнате. Дай мне матрас, и я лягу с Алисой.

— Не-а, зачем тебе спать на полу, если моя кровать огромная и вместит нас двоих? — хватаю ее за руку и тяну ее вниз. Она пытается сопротивляться, но в итоге сдается, растянувшись рядом со мной. Я нависаю над ней, смотря в ее красивое лицо.

— Я обещаю, что не прикоснусь к тебе, пока ты этого не захочешь.

— Я не хочу отношений. Мне хорошо одной. Я достаточно пережила и насмотрелась, поэтому давай не будем.

— Я не предлагаю тебе их, меня тоже все в жизни устраивает, — говорю, но тут же хочется вернуть слова назад. Поздно. Выражения на ее лице — от понимающего до грустного сменяются за секунду.

— Тогда слезь с меня и давай спать, — тоном, не терпящем отлагательства, чеканит девушка.

Да уж, я все испортил.

Расстелив постель, кидаю ей несколько подушек и еще одно одеяло.

— Чтобы не говорила, что я заставляю тебя спать под одним одеялом со мной. Вдруг проснешься не девственницей, а я буду виноват, — пытаюсь пошутить, но она кидает на меня такой испепеляющий взгляд, что хочется под землю проводиться. А затем кладет несколько подушек посередине кровати.

— Чтобы не переходил эту границу ночью, понятно?! Иначе я пойду спать на пол, укутавшись в одеяло.

— Сумасшедшая. Ты не будешь переодеваться? Тебе дать мою футболку?

Вижу ведь как она ложится на кровать в своем платье, но в ответ мне в лицо летит подушка, которую я ловко ловлю, смеясь прямо в нее. Однако стоит только ее откинуть, вторая врезается мне прямо в лоб.

— Как знаешь, — пожимаю плечами и, резко отшвырнув подушку, одним рывком стягиваю с себя футболку, а потом так же быстро снимаю штаны, оставаясь в одних боксерах, из которых уже вырывается колом стоящий член. Ее шокированный взгляд стоит того, чтобы быть с ней в одной комнате и, черт возьми, не прикасаться к ней.

— Что? Я не привык спать в одежде. Скажи спасибо, что я сплю в боксерах. Чего только ради тебя не делаю.

Ложусь на кровать, поворачиваясь к ней.

— Ты сумасшедший, — говорит девушка, смотря мне в глаза, а после отворачивается.

— А ты чертовски красная, пододвигаюсь ближе и замираю возле уха, — тебе нравится то, что ты видишь, не ври хотя бы себе. Спокойной ночи. Спи, если сможешь уснуть, — шепчу ей на ухо, отчего девушка сжимается еще сильнее, а потом резко отстраняюсь и выключаю свет.

Марго

Я просыпаюсь от ощущения тяжести на своем животе и щекочущего шею дуновения. Вспоминая прошедший день, резко распахиваю глаза. Лучше бы этого не делала, потому что увиденная картина будто из какого-то романтического фильма: моя голова покоится на его плече, а нога обвивает бедро. Его голова утыкается мне в шею, а рука по-хозяйски обнимает за талию. Просто прекрасно. Убедившись, что он спит, я совсем дурею и, поддавшись желанию, решаю еще немного полежать вот так, в чьих-то объятиях. Поворачиваю голову, желая рассмотреть его: темные волосы спадают ему на глаза, точеные скулы будто высечены из камня, а губы… таким губам позавидовала бы каждая девушка: розовые, немного припухлые, но агрессивно очерченные, что показывает их мужественность.

Опустив взгляд ниже, задерживаюсь на его руке, обнимающей меня и прижимающей к своему телу. Она огромная, накаченная, как и все его тело в целом. Он высокий, спортивный и безумно красивый. Если он музыкант, возможно, он знаменит, но почему тогда постоянно дома?

Боюсь смотреть ниже, но после нескольких прерванных попыток любопытство все же берет надо мной вверх. Когда еще я буду лежать рядом с красивым полуобнаженным парнем, имея возможность его разглядеть? Вот именно! Перевожу взгляд ниже и натыкаюсь на его боксеры, через которые отчетливо видно очертания его органа. На моих глазах он увеличивается в размерах и теперь заметно выпирает, вырываясь из трусов. Сглотнув, я медленно поднимаю взгляд вверх и натыкаюсь на его пронзительный взгляд, говоривший о том, что он меня поймал. Ловко подмяв меня под себя, он нависает надо мной, опускаясь ближе к моему лицу и говоря на ухо.

— Ты чертовски сексуальна утром в моей постели. Особенно, когда разглядываешь меня как голодная волчица, — шепчет парень, после чего прикусывает мочку уха, следом зализав место укуса языком.

— Я не разглядывала тебя! Ай! Что ты делаешь? — пытаюсь отодвинуть эту скалу из мышц, — наказываю маленькую лгунишку.

Его губы резко оказываются на моих, сминая и жадно посасывая. Он оттягивает нижнюю губу, прикусывает и зализывает одновременно. Его язык захватывает в свой плен мой, соперничая с ним, а потом сплетаясь, будто они единое целое. Его руки блуждают по моему телу: сначала по шее, плавно переход на талию и бедра. От каждого прикосновения жар в моем теле лишь усиливается, а давление его эрекции в мой живот лишь усугубляет мое желание. У меня были отношения, но то, как они закончились, заставило меня навсегда воздвигнуть стены, защищающие меня от мира. На которые сейчас я благополучно забиваю и собственноручно впускаю незнакомца за их двери. Тем временем, его руки забираются мне под платье, сминая ягодицы и с силой прижимая меня поближе к себе. Я обнимаю его за крепкую спину, поглаживаю, невесомо провожу по ней кончиками пальцев по рельефным буграм мышц, от чего после каждого прикосновения у него вырывается рык наслаждения. Он на секунду отстраняется от меня, чтобы стянуть платье. Это выходит машинально, поэтому я даже не осознаю, как оно оказывается на полу. Он снова нападает на мой рот, бешено вбиваясь в него своим языком. Его руки приподнимают меня, и он медленно направляется к застежке на бюстгальтере. Но когда чувствую, что он его расстегнул, что-то внутри поднимает восстание. Пелена с глаз вмиг улетучивается, рычаг, запускающий механизм воздвижения стен опускается, позволяя осознанно взглянуть на ситуацию, в которой оказалась: я в нижнем белье целуюсь с почти голым и до чертиков возбужденным парнем, даже имени которого не знаю. Я нервно отталкиваю его, застегиваю бюстгальтер и на ходу натягиваю платье.

— Этого больше никогда не повторится, — говорю ему через спину.

Я бросаюсь бежать из его комнаты с бешено колотящимся сердцем и совершенно затуманенными мыслями. Чувствую себя дешевой шлюхой, ввалившейся в дом к богатому парню и уже на следующий день готовой раздвинуть перед ним ноги. Возбуждение сменяется стыдом и отвращением к себе, к своей очередной слабости. Я больше не позволю никому так с собой поступить. Я больше не позволю никому причинить мне боль. Невольно окунаюсь в так тщательно закрытые на замок воспоминания о Максиме.

— Ты ничто. Кроме меня у тебя никого нет, слышишь? — кричал он мне в лицо, вонзаясь в скулы своими пальцами.

Он сжимал их с такой силой, что каждый раз оставались синяки. Тогда я даже не представляла свое лицо без них. Макс до определенного момента никогда не бил меня, а просто немного жестче, чем мне было бы достаточно, указывал как не стоило себя вести.

— Ты не будешь общаться ни с одним мужчиной в университете, ты будешь избегать их, поняла? — в очередной раз прорычал он и кинул меня на кровать, разрывая на мне одежду. Я не сопротивлялась, это было бессмысленно. Так я получила бы гораздо больше боли, чем смиренно расслабившись. Когда он был в ярости, нужно было просто переждать это состояние, потому что после этого он превращался в самого лучшего и заботливого парня на свете, извиняясь за каждый синяк, возникший из-за его чересчур сильных сжатий, на моем теле.

Я была безумно влюблена в него, и, тем не менее, после каждого раза, когда он морально и физически унижал и уничтожал меня, я собиралась взять себя в руки и уйти. Но именно в эти моменты он выпускал своего демона на свободу, запирая меня у себя в квартире, насилуя и моря голодом, а потом снова менялся и извинялся, говоря, что я сама виновата и вынудила его. Он уверял, что не может без меня жить, что я его и только его, чтобы в забыла мысли о свободе и никогда даже не задумывалась о них. И я не задумывалась, пока не произошел переломный момент. Это был год нашего выпуска, перед выпускным Егор, с которым втайне я постоянно общалась, обещал приехать, чтобы поздравить меня заранее, так как на сам выпускной улетит на стажировку в Китай. Я никогда никому не рассказывала о том, что происходит за закрытыми дверями квартиры, в которой мы с Максом жили уже год. Он вынудил меня переехать к нему, чтобы больше времени проводить вместе и привыкать друг к другу, чтобы в будущем пожениться. Я всегда хотела семью, которой у меня никогда не было, а потому переехала без скандала. Какой толк? Он все равно бы вынудил меня это сделать. Я чувствовала себя мухой, попавшей в паутину паука. И этот паук раз за разом обматывал паутину у моего горла то сжимая, то давай вдохнуть немного желанного и необходимого для жизни воздуха. С каждым днем я умирала: я перестала смеяться, закрылась в себе и почти не говорила, чтобы ненароком не сделать так, как ему бы не понравилось. Я превратилась в безвольную куклу, единственная отдушина которой была учеба. А когда и она подходила к концу, волна паники каждый день понемногу начинала меня накрывать. Разговоры Макса о том, что он достаточно зарабатывал, являясь Генеральным директором строительной организации, и мне совсем необязательно работать, не просто пугали меня, а вводили в откровенный ужас. Даже сейчас, вспоминая свое беспомощное состояние, я покрываюсь потом и замечаю, что треморно трясусь, а на глазах появляются слезы. Эти слезы не похожи на обычные — они разъедают глаза так, что становится невозможно их открывать, будто кто-то залил в них кислоту и заставил держать открытыми, чтобы продлить муки.

Марго

Возвращаясь к тому дню: дню приезда Егора, я не знала какую историю придумать, чтобы тайно встретиться с ним. К счастью, в этот день у Макса были совещания, и намечалось несколько важных сделок, которые очень давно планировались.

Я не пошла на последние две пары и поспешила домой, чтобы оставить там телефон, на который Макс установил отслеживающее приложение. Быстро переоделась и немного подкрасилась, за долгое время впервые желая выглядеть красиво. Закончив приготовления, я в последний раз связалась с Егором и удалила переписку. Вызвав такси, кинула телефон на кровать и поехала в ресторан в центре города. Егор ждал меня у входа с огромным букетом красивых лилий и еще более громадным медведем. Страх липкими щупальцами сковал мое тело и обосновался где-то в районе мозга. Как я заберу этот подарок домой? Что я скажу Максу? Он убьет меня… И как бы мне не было жаль этого замечательного медведя, я решила, что занесу его в ближайший детский сад, а цветы придется выбросить… С этими мыслями, я выдохнула, взяв себя в руки, и, надев ослепительную улыбку, направилась к другу. Он бежал ко мне, широко раскинув руки. Я прыгнула в его объятия, искренне чувствуя себя такой счастливой, какой давно не чувствовала. Но радость длилась недолго. С бешеным рывком меня откинули от Егора, больно впечатав о стену. Несколько мужчин с балаклавами на лицах яростно избивали Егора, который уже бездыханно лежал на полу, заплывший кровью. Я кричала, кидалась на мужчин, царапала их и вопила с такой яростью, что окружающие нас люди вызвали полицию, так как охрана тоже лежала без сознания. Они продолжали пинать Егора ногами до тех пор, пока не услышали сирену и не скрылись через запасной выход, таща меня за собой. Я вырывалась и кричала, пытаясь задержать их как можно дольше, но один из них со всей силы стукнул меня головой об стену так, что я больше ничего уже не слышала и не видела. Я до сих пор не знаю, откуда Макс мог узнать о нашей встрече и так быстро направить туда людей. Очнулась я лежащей в своей кровати с введенной капельницей, Макс сидел рядом и держал меня за руку. Он делал вид, что не причастен к этому, но в итоге через неделю все равно выдал себя, очередной раз сорвавшись, когда я рискнула и попросила его пойти со мной в больницу к Егору, которого еле откачали: у него три перелома ноги, перелом рук и ребер. Реакция Макса была незамедлительной: он прижал меня к стене и начал душить, говоря какая я шлюха. Он сказал, что в тот день вернулся домой раньше и увидел мой телефон, лежащий на кровати с активным окном приложения такси. Он направил туда своих людей, а когда они перестарались, отрубив меня, испугался и не стал меня трогать. Не сходился в его истории лишь один момент — время. Я доехала до Егора за полчаса, но люди уже были там. В том состоянии я, естественно, не заметила несостыковок. Но потом, проанализировав все, я это ясно понимала. Думаю, не стоит говорить, что Максим не забыл о той встрече. И при малейшей возможности, все припоминал, сжимая мое горло своими огромные руками. Я снова оказалась в паутине, барахталась как бабочка, когда он душил меня, но только больше в ней запутывалась. Я терпела, трепыхалась, глаза наливались кровью, но он все держал… И когда терпение закончилось, тело начало обмякать, а глаза закатываться, он пришел в себя и отпустил меня. Я лихорадочно вдыхала, кашляя и проклиная его. Вся боль вырвалась наружу. Я просто не могла этого больше терпеть. В один день он бы просто убил меня. Увидев на своем туалетном столике ножницы, я схватила их и направила на него.