Чтение онлайн

Некоторое время все молчали. Я пытался поймать взгляд Гриффина в зеркале, но он упорно смотрел в сторону дома Адама Марша.

— А ты что скажешь? — Брайан повернулся ко мне: — Ты сегодня с нами? Без тебя у нас ничего не выйдет.

Я посмотрел на дом. Окна высоко над землей, ухоженный газон. Не дом, а дворец. Пожить в таком я и не мечтал.

Открыв дверцу, я вышел из машины.

— Я остаюсь здесь, — объявил Дэнни. — Никуда не пойду.

— Ну, как знаешь. — Брайан вышел. — И без тебя справимся.

Значит, нас четверо. Брайан, Трей, Гриффин и я. Пунш к этому времени уже выветрился, и я абсолютно четко сознавал каждый свой шаг. Нам предстояло совершить преступление: влезть в чужой дом.

Замок на задней двери был добротным, но я справился с ним за пару минут. Дверь открылась, мы толпой ввалились в дом. И целую минуту осматривались, стоя посреди кухни. Огромная металлическая плита с ресторанной вытяжкой над ней. Двухкамерный холодильник. Мраморные столешницы, словно светящиеся изнутри.

— Глазам не верю, — выговорил Брайан. — Прямо как у большой шишки.

— Не дрожи, старик. Ты идешь или нет? — позвал Трей.

Я знал, что в других обстоятельствах Трей ни за что не посмел бы так говорить с Брайаном. Так я усвоил первый урок: на одни и те же ситуации люди могут реагировать по-разному. Парень, который рвался в бой, может внезапно сдрейфить. И лидерство перейдет к кому-нибудь из тех, кто раньше беспрекословно подчинялся ему. Найдется и тот, кто не отважится даже выйти из машины.

А Гриффин? Он просто стоял, не издавая ни звука.

Сам я ничего не чувствовал. Клянусь, едва мы переступили порог этого дома, меня вдруг отпустило. Вечный гул, постоянное гудение, напоминающее о самом важном событии моей жизни, пропало начисто, как только я отпер дверь чужого дома и шагнул внутрь.

Со временем я привык к этим ощущениям. Вернее, к этому отсутствию ощущений. И слишком хорошо изучил их. Но в ту ночь я стоял столбом, глядя, как Трей подталкивает Брайана, убеждая покинуть кухню. Гриффин тоже не шевелился.

— Думаю, нам надо остаться здесь, — наконец сказал он мне. — Покараулить на всякий случай.

В темноте я не видел его лица.

— Зря мы согласились, — продолжал он. — Извини. Не надо было ввязываться.

Мне не хотелось стоять и слушать его — тянуло осмотреть дом. Я вышел из кухни и зашагал в гостиную. Она была обставлена кожаной мебелью кремового цвета. Такого здоровенного телевизора я еще нигде не видел. Противоположную стену комнаты занимал большущий аквариум. Негромко гудел компрессор. Крышка декоративного сундука с сокровищами на дне аквариума каждые несколько секунд приподнималась, выпуская струйку воздушных пузырьков. Я застыл, глядя, как в этом освещенном прямоугольнике туда-сюда плавают рыбки.

Пока аквариум не взорвался.

Волна окатила мои джинсы, прежде чем я успел понять, что происходит. Опомнившись, я уставился в лицо Трея, появившееся там, где только что была стена из стекла и воды. В руках Трей сжимал чугунную кочергу.

Он окинул взглядом дело своих рук и жестоко усмехнулся. Сколько удовольствия доставил ему бездумный разрушительный порыв! Меня затошнило. Затошнило от отвращения, и я понял, что никогда не забуду это зрелище.

Со стороны лестницы кто-то громко зашептал:

— Трей, какого черта ты делаешь?

— С рыбкой здороваюсь, — отозвался Трей.

— На хрена? Они же должны были увидеть чертову тряпку в спальне и удивиться! А ты все испортил!

— Ну так давай вытворим в спальне что-нибудь покруче — пусть удивляются, — ответил Трей, подмигнул мне и направился наверх.

Я постоял, глядя, как бьются рыбки у меня под ногами. Подобрал двух, отнес в кухню, набрал в раковину теплой воды и пустил рыб туда. Затем сходил в гостиную еще за двумя. Я перенес в кухню всех рыб, каких смог найти в полутьме.

— По-моему, пора сматываться отсюда, — сказал Гриффин, который по-прежнему не отходил от задней двери. — А эти кретины пусть остаются.

Я показал ему один указательный палец, прося подождать, и поспешил из кухни наверх. Первая комната, в которую я заглянул, была чем-то вроде швейной мастерской.

Пробежав по коридору, я заглянул в большую спальню с двуспальной кроватью под пологом на четырех столбиках и двумя стенными шкафами. Перешел в соседнюю спальню. Как я уже говорил, дом находился в Лейкленде, поэтому я понятия не имел, кто в нем живет. Я и не подозревал, что у Адама есть сестра. Стены в ее комнате были сплошь увешаны плакатами рок-групп, о которых я никогда не слышал, а на кровати, рядом с большой черной подушкой в форме сердца, сидели плюшевые игрушки.

— Майк! Ты где? — донесся снизу голос Гриффина. Я не торопился. Мое внимание приковала большая папка для рисунков, лежавшая на комоде. Я развязал тесемки и открыл папку.

— Майк, идем же! — позвал Гриффин уже громче. Но я не сдвинулся бы с места, даже если бы он взял мегафон и повторил те же слова у меня над ухом. Я забыл обо всем, кроме этих рисунков.

На первом девушка, сидя за столом, смотрела куда-то вдаль, и на ее лице страх смешался с надеждой. На следующем двое мужчин стояли в переулке, и один давал прикурить другому. Третьим рисунком был простой натюрморт.

Рисунки были хороши. Сразу чувствовалась рука талантливого художника. Я уже собирался захлопнуть папку, когда заметил под ней вторую, из черной кожи. Три ее стороны застегивались на молнию. Помедлив минуту, я расстегнул ее.

— Майк, надо убираться отсюда сейчас же! — В голосе Гриффина слышалась паника, но я не обратил на нее внимания.

На нескольких рисунках из черной папки я увидел женщину. Лет тридцати, наверное. Очень красивую, но печальную и усталую. Ее длинные волосы были собраны сзади. На лице — напряженная, смущенная улыбка. На первом рисунке она сидела на стуле, сложив руки на коленях. В каком-то помещении. На следующем — опять сидела с тем же выражением лица, но на уличной скамье. Казалось, она чувствует себя не в своей тарелке. Я перебрал еще несколько рисунков, на которых была все та же женщина.

И наконец на последнем увидел… новую натурщицу. Совсем молодую. Судя по тому, как протерлась бумага, какие отчетливые следы ластика виднелись вокруг глаз и рта, я мог сказать, что над этим портретом художник работал старательно и долго.

Это она и есть, вдруг понял я. Это автопортрет. Так я впервые увидел Амелию.

Где-то снаружи взвизгнули автомобильные шины. По стене метнулся свет фар и наконец вывел меня из транса. Я уронил рисунок, бросился в коридор, вниз по лестнице и к задней двери. Ошибка! Надо было выскакивать в окно с противоположной стороны, если я рассчитывал удрать.