Чтение онлайн

С каждой неделей становилось все холоднее. Я торчал в четырех стенах, рисовал и тренировался на сейфовом замке. Еду мне приносили китайцы из ресторана. Я платил им двести в месяц наличными за право жить в комнате, которая им не принадлежала, и пользоваться туалетом и душем за кухней. Свою единственную лампу я включал в удлинитель. У меня была бумага и все, что нужно для рисования. И отмычки.

А еще — пейджеры.

Их было пять, и все хранились в помятой обувной коробке. Один был обмотан белой липкой лентой, второй — желтой, третий — зеленой, четвертый — синей. Последнему пейджеру досталась красная. Призрак объяснил: если сработает какой-нибудь из первых четырех пейджеров, я должен позвонить по номеру на экране и послушать, что мне скажут. На том конце провода будут знать, что я не говорю. А если о моей немоте собеседникам неизвестно, значит, что-то пошло не так и мне лучше повесить трубку. Если все в порядке, надо встретиться с собеседником там, где он скажет, и выполнить для него работу. Обо мне позаботятся, иначе я больше на их сообщения отзываться не буду.

Конечно, они не забудут отослать в Детройт десять процентов прибыли за «право пользования». Ведь им еще не надоело жить.

Все это относилось к первым четырем пейджерам. По пятому, с красной липкой лентой, меня должен был вызывать тот самый человек из Детройта.

— С ним лучше не шутить. — Предостережение Призрака я запомнил слово в слово. — Если надумаешь, сразу копай себе могилу. Чтобы зря никого не напрягать.

Я понимал, что Призрак не преувеличивает. Повидал я уже достаточно, чтобы навсегда запомнить этот совет. Но сколько мне придется ждать, когда раздастся сигнал пейджера и я снова заработаю деньги? За работу в Пенсильвании мне заплатили щедро. Но считать я умел и понимал, что рано или поздно деньги кончатся. И что тогда? От чего я умру — от голода или холода?

Однажды утром после Рождества я проснулся и услышал писк пейджера.

С теми людьми я встретился в одной забегаловке в Бронксе. Они вызвали меня по желтому пейджеру. Я хорошо помнил, что говорил мне насчет желтого пейджера Призрак: это общий номер, по которому со мной может связаться любой придурок. Значит, действовать надо как можно осторожнее.

Морозным днем я вошел в забегаловку и несколько минут топтался на пороге, пока мне не помахали из глубины зала. Там за столом сидели трое. Один поднялся, схватил меня за руку и притянул к себе, словно собираясь обнять.

— Так это ты и есть, — сказал он. На нем была ярко-зеленая куртка футбольной команды «Нью-Йорк джетс» и золотая цепь, он носил короткий ежик, две бритвенно-тонкие полоски щетины сбегали вниз от углов его рта и соединялись с редкой эспаньолкой. Словом, это был один из тех белых парней, которые лезут вон из кожи, лишь бы не походить на белых.

— А вот и мои кореша, — продолжал он, указывая на остальных. — Болтун и Долдон.

По крайней мере придумывать им прозвища мне не пришлось. Парни потеснились, освобождая мне место за столом.

— Есть будешь? Мы уже заказали. — Похоже, он не мог умолкнуть ни на минуту. И я с места в карьер прозвал его Трепачом. Он подозвал официантку, мне принесли меню.

— Немой, что ли? — спросила она, когда я ткнул пальцем в гамбургер.

— Точняк, — подтвердил Трепач. — А ты что, против?

Официантка забрала у меня меню и молча удалилась.

— Я про тебя слышал, — продолжал Трепач. — Ты здорово помог одному другу моего приятеля.

Так я получил ответ на свой первый вопрос: еще в телефонном разговоре мне показалось, он знает, что я в городе.

— Дело вот в чем, — продолжал он, понизив голос, — есть у нас один друган…

Сейчас возьмет и вывалит все разом, подумал я. Да еще и план разложит здесь же на столе.

— …пашет в баре на окраине. А наверху у них комнаты для вечеринок и все такое. Так вот недели две назад была у них там рождественская попойка. Собралась еврейская тусовка из района Даймонд-дистрикт. Стоп, что это я? У евреев — рождественская попойка?

Услышав это, Болтун и Долдон прыснули, разбрызгивая молочные коктейли. А мне надо было сразу же встать и сделать ноги.

— Короче, один тип упился в хлам. А мой друган помогал остальным вынести его на улицу и посадить в такси. Пока искал его пальто, вдруг слышит разговор: тот, что упился, давай расписывать, сколько брюликов у него дома в Коннектикуте. Мол, на миллион потянут, закрыты в сейфе. А остальные, значит: ты язык-то не распускай. Мой друган за углом стоял, в гардеробной, и своими ушами слышал каждое слово!

В этот момент вернулась официантка с заказами. Трепач притих и молчал, пока она не отошла, а потом закончил рассказ. Словом, его приятель посмотрел фамилию того посетителя в списке приглашенных, потом разузнал, где в Коннектикуте находится его дом.

А когда позвонил ему в офис, то сумел выведать, что хозяин дома уехал во Флориду и вернется только после Нового года.

Вот мои собеседники и решили вломиться в чужой дом и украсть бриллиантов на миллион долларов. Конечно, не без моей помощи. Болтун и Долдон уверяли, что обратить камни в наличные для них раз плюнуть — у обоих есть надежные перекупщики.

С первой же секунды, как только я увидел этих ребят, у меня появилось плохое предчувствие, и во время разговора оно только усиливалось. Я вспомнил, что говорил мне на этот счет Призрак, как он советовал мне сразу же вставать и уходить, если я почую неладное. Но черт возьми, как же мне тогда зарабатывать на жизнь? Те парни обещали золотые горы и твердили, что провернут дело по-тихому.

И я сел с ними в машину. Понимаешь? Сел в машину.

За рулем устроился Трепач, Болтун и Долдон заняли заднее сиденье, а мне в кои-то веки досталось переднее пассажирское.

— Почетное место, — заметил Трепач, церемонно распахивая передо мной дверцу.

Кстати, был канун Нового года — я еще не говорил? Мы направлялись к чужому дому 31 декабря.

— Мой друган живет в Нью-Рочелле, — объяснил Трепач. — Захватим его по дороге. — Поглядывая на меня, он быстро повел машину по шоссе I-95 прямиком в Коннектикут. — Значит, этим ты и промышляешь? Сейфы вскрываешь? Я чего хотел спросить, как ты вообще начинал-то?

Я пожал плечами. Вряд ли ему знаком язык жестов.

— А, черт, ты же не говоришь. Ни слова! Как немой наемный убийца. Только твоя добыча — не люди, а сейфы, да?

Прав, прав был Призрак, думал я. Что бы мне ни обещали, если почуял неладное, надо смываться, пока не поздно.

Но что же мне было делать теперь? Не мог же я велеть Трепачу остановить машину и высадить меня на обочине.

Не прошло и получаса, как мы добрались до Нью-Рочелла, где заехали за приятелем Трепача. Он напомнил мне чуть ли не всех футболистов из Милфордской школы: силен как бык и почти так же неповоротлив.

— Это тот самый парень, — объявил ему Трепач. — Знакомься.

Бык протянул мне руку поверх спинки сиденья.

— Тот самый — это дело. А справишься?

— Он не говорит, — вмешался Трепач. — Только сейфы открывает.

Мы снова свернули на скоростное шоссе и помчались к границе Коннектикута.

— Ну, короче, — заговорил Бык, — сейф стоит у хозяина в кабинете. На первом этаже. Окно уже распечатано и ждет нас.

— Винни подготовился заранее. — Трепач выдал приятеля, назвав его настоящее имя. — Смотался на место, проверил пару окон и открыл одно. Так дело было? Вот открывает он окно — и деру. А сам слушает: сработает сигнализация? Приедут копы или нет? Так и не дождался. Вернулся, кинул в окно большую ветку, — может, эти штуки там стоят, которые от движения включаются.