Чтение онлайн

– Очень интересные подробности. Ваше свидетельство, как очевидца, дорогой принц, бесценно. Спасибо вам за оригинальное описание этого порождения Тьмы. Ничего подобного мне не приходилось слышать. Но достаточно сегодня об императоре, не к ночи будь он помянут. Наше знакомство хороший повод поднять бокалы! – воскликнул Бартез, поднявшись. – По этому случаю я должен сказать тост. Дорогие друзья и соратники. Да, принц, мы с вами соратники. Мы оба выступили против тирании, за освобождение империи от деспота. Поэтому я могу вас так называть. Дорогие друзья, я верю в судьбу и в её знаки. И верю, что наша сегодняшняя встреча совсем не игра случая. Я верю, что из этой встречи может родиться что-то большое, а быть может, даже великое. За судьбу, друзья! За свободу и за веру!

Все трое уже стояли на ногах, подняв бокалы, наполненные волшебным вином и торжеством величия этого момента, воплощённого в тосте! Когда все снова уселись в кресла, адмирал пиратов обратился к принцу Альберту:

– Принц, я должен признаться вам, что есть моменты в моей жизни, которые мне ужасно нравятся. Я наслаждаюсь этими минутами. Например, неспешной беседой в компании симпатичных мне людей за бокалом хорошего вина. А сегодняшнее наше главное угощение, ваш рассказ, принц. Прошу простить меня, но мы на вольных пиратских дорогах лишены информации о столичных интригах и хитросплетениях имперской политики.

Принц, после многозначительного и долгого взгляда на собеседника, произнёс:

– Что ж, вы услышите историю страшного конца рода Конрадов. Империю уже восемьсот лет сотрясают заговоры. Когда удачные, а когда и нет. Мой отец, Ричард Конрад-младший, примкнул к заговорщикам в последний момент, когда узнал, что в заговоре участвовала его дочь – моя сестра, Джулия. Её туда вовлёк жених, Граф Де Биз. Мерзкий альфонс. Для него не существовала идеология, а только лишь поиски приключений. Удивительно, но заговорщикам везло, они проникли повсюду в коридоры власти, будто им кто-то помогал. В их рядах, кроме моего отца, был ещё один принц императорских кровей. Его и планировали сделать следующим императором. Как возникают заговоры? Очень просто, в ближнем кругу императора из века в век образуется несколько враждующих влиятельных кланов. Причём кланы часто уважают и любят своего правителя, но законы жанра сильнее. И когда они чувствуют, что тиран постарел и ослаб, какой-то из кланов, боясь упустить момент, пытается ударить первым и, получив преимущество, заскочить на пирамиду императорской власти. Но каждый император также блестяще знает историю и может притвориться ослабевшим и потерявшим былую хватку лидером. Тогда он готовит западню заговорщикам.

Всё, что я говорю вам, отец сказал моей матери, призвав её бежать из столицы накануне намеченного ночного штурма дворца. Я был слишком мал, чтобы осознавать происходящее. Помню только какие-то тревожные обрывки, как будто из полузабытого сна. Помню, как отец держал меня на руках. Помню крики, стоны, огонь и распростёртое тело матери. Он пощадил меня и мою сестру. Остальных, больше трёхсот членов рода Конрадов, казнили на площадях империи. И обо всём, что произошло тогда, мне поведало кольцо отца, которое он каким-то образом успел передать сестре. Джулию сослали куда-то на окраину империи. А меня – в военное училище имени Императора Фрама. Кольцо хранилось у нашего нотариуса, благородной женщины, преданной подруги моей матери. Она подарила мне его на день совершеннолетия, приехав на выпускной вечер в наше училище.

Когда я приложил отпечаток пальца к алмазу, то увидел голограмму, изображавшую страшную рубку во дворце. Отец и его соратники пробивали бластерами и шпагами путь к императорскому трону. Удивительно не то, что это была западня. Кольцо показывает: они всё-таки пробились к трону, и претендент почти заколол императора. Заговорщики разразились победными криками. Но вдруг со всех сторон открылись двери и бластеры сожгли голубым огнём всех, кто готов был праздновать победу. И я не понимаю, как удалось выжить императору? И ещё, отец использовал энергию кольца и возможность телепортировать оттуда мою сестру. И передал ей, что ответы на всё может дать только Элдер или, как его ещё называют, Старый. Есть, мол, на Звёздных Дорогах такой представитель давно исчезнувшей цивилизации Древних, которому подвластно пространство и даже время. Вот и вся история.

Во время повисшей в воздухе, будто материальной паузы Бартез потянулся за бутылкой вина и произнёс:

– Я восхищён вашим отцом. Поднимем бокал за тех героев. И споём им славу и доблесть!

В этот момент, бешено вращая глазами и озираясь, Джим вскочил на ноги, выхватил откуда-то свою шпагу и заорал во всё своё молодое пиратское горло: «Свободу империи!» И тут же в ответ несколько десятков столиков подхватили: «Свобода, честь и слава героям!» И началась такая гулянка, что бармены перевыполнили план по прибыли на неделю вперёд.

Под конец застолья местная традиция предполагала чаепитие. Уже после воздействия местного чая «Киссам», подарившего несколько минут наслаждения, Бартез, вспомнив сцену в купе шаттла, спросил своего телохранителя:

– Разиня, скажи, пожалуйста, а что за стихи о девочках ты вдруг там забормотал?

Джим со смущением ответил:

– Капитан, я думал, что надо их чем-то отвлечь, а вы потом скинете с меня эту биокибернетическую бестию. А вдвоём-то мы бы их ушлёпали.

– Да, план был разумный… Только откуда ты взял эти басни о женщинах?

– Не помню. Я ведь частенько с вами засиживался в корабельной библиотеке. Наверное, прочитал в какой-нибудь книге. Там были интересные журнальчики про женщин. Называются они, кажется, «Космополитик»…

Принц, тоже решив принять участие в беседе, спросил:

– Джим, а вы-то сами какую категорию женщин из тех трёх предпочитаете, если можно так выразиться?

– Я-то?.. – Разиня растерянно перевёл взгляд с принца на капитана и обратно. – Я, в общем-то, предпочитаю молоденьких брюнеток, но люблю блондинок из третьей категории…

– Постой-ка, Джим. Значит, ты не прочь познакомиться с закомплексованной девушкой, которая втайне мечтает о превращении куколки в прекрасную бабочку? И что ты будешь с ней делать?

– Вот, капитан! Этого вопроса я ждал весь вечер! С ней-то я и стану настоящим психологом!

Взрыв хохота ознаменовал новую стадию замечательной пирушки пиратов и принца Альберта Третьего.

Утром Джим проснулся от лучей солнца, преломлявшихся в фацетном стекле. Окна отеля, застеклённые чистой горной слюдой, притягивали взгляд любого творческого человека. А Джим, разумеется, относил себя именно к этой категории людей. Приняв душ, он вышел в роскошно убранную гостиную и увидел на балконе Бартеза. Расположившись в мягком огромном кресле в стиле третьего имперского барокко, с дымящейся сигарой в углу рта, Бартез сидел напротив сигарного шкафа и листал местную газету. Перед ним стоял лейтенант Гротт, за которым числилась разведка и агентура:

– Шепни там, кому надо. Пусть передадут Рыжему, что в четырнадцать часов мы будем ждать его на набережной, в том же ресторане, где мы с ним сидели в прошлый раз.

Гротт что-то ответил, развернулся и вышел из номера.

Подойдя, Джим задал первый вопрос, пришедший ему на ум после пробуждения:

– Простите, адмирал, а откуда вчера взялись эти биоандроиды, брюнетка и блондинка, а с ними ещё две красотки?

Бартез невнятно ответил, перебрасывая во рту сигару:

– Как откуда? Да это же ты их вызвал, после третьей чашки чая. Ты закинул их фото, записанные в наших регистраторах, в поисковик, и вызвал их срочно для обеспечения безопасности принца!

– Я??

– Да, ты! Кто же ещё? Не я же?!

Джим смущённо протянул:

– Простите, адмирал, это, видимо, всё чай виноват. Никогда раньше не пил ничего подобного… Ещё раз простите. А куда же подевались эти девушки?

– Как куда? А ты что, не помнишь? Вы весь вечер танцевали, целовались, а потом ты заказал скутер и куда-то отвёз обеих девиц: чёрненькую и блондинку. Вернулся ты только через четыре часа. Куда же ты летал с ними, а Джимми? Ладно, расслабься, девчонки действительно неплохие. И манеры безупречные. Вот только когда ты решил подхватить свою брюнетку и крутануть в танце, ты не смог оторвать её от пола, дружок. Не забывай, они только кажутся такими лёгкими и спортивными, а вес боевого андроида доходит до трёхсот пятидесяти кэгэ.