Чтение онлайн

— И тогда?… — спросила Зина со злым любопытством.

— Тогда… — Липатов пожал плечами, — тогда каждый поступит так, как сочтет нужным.

— Уже без всяких условий?

— Да, без всяких условий, — жестко заключил Липатов. — Вот и все, что я хотел вам предложить.

И не дожидаясь ответа, как бы считая договор принятым, он нагнулся и начал собирать разбросанные вещи.

Зина молчала. Нож был у нее в руках.

Широкая спина Липатова горбилась совсем рядом, до нее можно было дотянуться, даже не вставая с камня.

Зина невольно подумала: «А смогла бы я это сделать?».

Однако в доводах Липатова чувствовалась логика.

Пусть жестокая и безжалостная, но от этого только еще более убедительная. И не согласиться с ней было нельзя.

Но и торопиться с заключениями тоже пока не было необходимости.

— Вы можете ответить мне на один несущественный вопрос? — сказала она.

— Именно?

— Зачем вы захватили с собой в тайгу наручники? Или они входят в обязательный ассортимент оборудования каждого шпиона, как, например, подложный паспорт?

— Это не наручники, — ответил Липатов сдержанно, — это крепежные кольца от парашютного мешка. Но они сделаны со специальным учетом… на универсальное использование. Я снял их, когда нашел парашют.

— Специально для меня? — вызывающе усмехнулась Зина.

Липатов, не отвечая, зажег фонарь.

— Идите вперед, — сказал он.

— Боитесь?

— Нет. Вы лучше знаете дорогу. Я пойду следом за вами.

Зина сунула нож в ножны. Не обменявшись больше ни единым словом, они дошли до хижины.

Липатов поставил зажженный фонарь на стол. Узкий пучок света собрался на потолке в яркий кружок. Он неприятно слепил глаза.

Полено Липатов положил на лежанку. Зина дошла до дверей своей кладовки и остановилась.

— Учтите, — многозначительно предупредила она, я пока не связана никакими обещаниями и поступлю так, как сочту нужным.

— Хорошо. А я буду спать. Можете пользоваться всеми преимуществами внезапно нападающей стороны.

— И не думайте, пожалуйста, — со злостью заключила Зина, — что меня сможет обезоружить ваша бравада и беззащитность.

— Я ничего такого не думаю, — сказал Липатов негромко после некоторого молчания. — Просто вы все еще не можете понять, что у меня нет другого выхода, что я так или иначе в вашей власти. Я не смогу выбраться отсюда один, значит, в дальнейшем мне нечего рассчитывать, что обо мне кто-то позаботится. Меня рано или поздно обнаружат здесь и расстреляют как шпиона. Это хуже, чем если вы меня зарежете сонного в постели. Я же смертник, прикованный к пулемету. Вот и все… А теперь давайте спать. Спокойной ночи!

И не дожидаясь ответа, Липатов принялся развертывать одеяло на лежанке.

Закинув руки за голову, Зина лежала в кладовой на своей жесткой постели. Ей было не до сна.

Трудно согласиться, что она должна помогать Липатову выбираться из провала, своими руками нести угрозу руднику и что это единственная возможность выбраться самой и тем самым спасти рудник. Слишком велика была ответственность, которую предстояло взять на себя. Но другого пути не находилось.

Липатову можно поверить. Она и сама знает, что на руднике притаился враг. Он похитил в свое время карту ее отца и сейчас ждет агента, чтобы взорвать шахту, иначе чего бы ему сидеть там и рисковать своей головой. Не дождавшись Липатова, он дождется другого и рано или поздно приведет в исполнение свой дьявольский план.

Никто об этом не знает, кроме нее. Никто не подозревает о грозящей опасности. В ее руках судьба и рудника и людей.

Она обязана их спасти.

Она должна идти вместе с Липатовым. Она станет помогать ему, он — ей. Вместе они будут выбираться, подстерегая момент, когда помощь другого будет не нужна.

И каждый поступит здесь безжалостно и решительно.

Кто кого?!

Зина понимала, что рискует жизнью. Но разум говорил ей, что потерять жизнь — это еще не самое главное.

Она должна уцелеть, чтобы спасти других.

Было безопаснее тем или иным путем задержать Липатова здесь, остаться самой в провале и предоставить событиям развиваться своим чередом. Но сделать так Зина не могла. Сильнее страха было чувство долга…

Незаметно воспитывается оно. Живет человек, учится, работает и не ощущает его. И только в минуту опасности вдруг убеждается, что способен отдать жизнь за свой народ, за свою страну, за все то, что входит в такое короткое и большое слово — Родина…

Ночь кончалась. Серый прямоугольник окошечка стал вырисовываться яснее, начал голубеть, светлеть, уже проступали смутные очертания бревен хижины, кадушки с медом, связки шкурок на стене.

Зина закрыла усталые глаза и незаметно забылась.

Когда она проснулась, Липатов за хижиной колол дрова.

Он попался навстречу с большой охапкой, коротко промолвил: «Доброе утро!» — и, не ожидая ответа, прошел к очагу.

Зина сняла со стены самострел, молчаливая направилась в лес. Она никак не могла найти верного тона в обращении с Липатовым и хотела, пока это возможно, побыть наедине с собой.

Не торопясь прошла до конца озера.

Возле скал на песке валялся измятый передатчик, который она так удачно ударила о скалу. Огарок свечи торчал в расщелине, желтые натеки воска застыли на темной поверхности камня. Вот здесь сидела она с завернутыми за спину руками, а вот на этом камне — он.

Зина тронула ногой изуродованную, смятую радиостанцию… резко повернулась и пошла обратно.

Она свернула с тропинки, обогнула лесом полянку и вышла к хижине со стороны водопада.

Липатов сидел у очага и, обхватив колени руками, неподвижно глядел на потухающий огонь. Вскипевший чай был отставлен в сторону, в тихом воздухе завивалась вверх тоненькая струйка пара.

Зина остановилась за кустами. С каким нетерпением возвращалась она из леса всего день тому назад. Прошли только сутки, а как тоскливо и сумрачно на душе…

Ах, Липатов, Липатов! Как мог он оказаться таким безнадежно чужим?

И новые сомнения возникли у нее…

Правильно ли сделала, что согласилась с Липатовым? Не ошибка ли это? А что если сейчас натянуть тетиву и пустить в него золотую оперенную стрелу?

Положив тяжелый самострел на ветку, она долго смотрела на сильную спину Липатова и представляла, как вонзится в нее острый тяжелый наконечник, как вскрикнет по-заячьи и забьется на песке смертельно раненый Липатов. Она бы не промахнулась на таком расстоянии.