Чтение онлайн

Цветы моих тюльпанов, роз и лилий.

В саду так много запестрело грядок,

Как чистый мускус, воздух свеж и сладок.

Чинары, мирты, кипарисы, ивы

Являют кров тенистый и красивый.

Сверкают ветви, как влюбленных страсть,

И хочет каждый плод к ногам упасть.

Здесь горлинки и соловьи поют,

Все птицы славословят сей приют.

Из верности воздвигнута ограда,

То не ограда, - горных скал громада!

Стремительны, прохладны родники,

Пленительны, нарядны цветники.

В саду, казалось, колдовали грядки,

И львами становились куропатки!

Но вот разлуки наступил мороз,

И вихрь измены сад песком занес.

Нет больше радостного плодородья,

И сад пустыней стал из-за безводья:

Его, что был тенист, широк, высок,

Разрушили и ветер и песок.

Нет больше ни деревьев, ни ограды,

Ни родников, ни сладостной прохлады:

Завистники явились в сад забвенный,

Стволы срубили, повалили стены.

Взметнулись соловьи и куропатки,

Все птицы улетели в беспорядке.

О, горе миртам, розам и тюльпанам!

О, горе упованиям обманным!

Любовь - не золото, любовь - цветок,

Цветок увял - вот горестный итог!

Страсть далека от солнца, мир - от милой,

И горе грустью множится постылой.

Ликуют ненавистники добра:

Пришла для них желанная пора.

Пьют недруги из пиршественной чаши:

Хулителям приятно горе наше.

А нам теперь не нужен ни посредник,

Ни вестник злой, ни добрый собеседник.

Ты и кормилица, - не знайте страха,

Не огорчу я больше сердце шаха!

Один лишь я виновен среди вас, -

Недаром свет моей судьбы погас.

Будь проклята моя судьба и робость,

Из-за которой я низвергнут в пропасть!

Пусть благороден я, но, духом слаб,

Склонился пред судьбой своей, как раб.

Не будь судьба моя черна, - едва ли

Меня бы дивы так околдовали!

Кто внемлет дивов мерзостным приказам,

Утратит, как и я, покой и разум,

Получит вместо амбры и алоэ -

Песок пустыни, дерево гнилое.

Не золото, не царские рубины, -

В его руках лишь черепки из глины.

Не на коне, что словно вихрь горячий, -

Он восседает на таразской кляче.

Красавица, прости меня, молю,

Любовью душу озари мою!

Безмерна пред тобой моя вина,

Но смилуйся, останься мне верна.

И ты передо мною виновата,

Но пала только на меня расплата.

Какое ни свершил бы прегрешенье,

Ты мне сегодня подари прощенье.

Прошу тебя, добро ты соверши,

Смой ржавчину стыда с моей души!

Пока я жив, где б ни был я, - повсюду

Свой грех перед тобой я помнить буду.

То зарыдаю, мрачен и греховен:

"Виновен я, виновен я, виновен!",

То закричу, чтоб жалость обрести:

"Прости меня, прости меня, прости!"

Ты на меня, царица, рассердилась,

Но где же доброта, прощенье, милость?

Что было - было. Будь моей душой

И благодетельницей-госпожой!

Прости - и у меня, клянусь заране,

Ни просьб не будет больше, ни желаний.

Я стану во дворце твоем слугой,

Я не уйду к владычице другой:

Найду ль прощенье там, где нет тебя?

Там смерть моим мечтам, где нет тебя!

Ты не простишь, - так кто меня простит?

Не умножай мою печаль и стыд.

Что из того, что согрешил я раз, -

Единственный ли грешник я сейчас?

Впадает в грех и старец белоглавый,

Порой мудрец нарушит все уставы.

Споткнется конь, хотя четвероног,

Хотя остер, притупится клинок.

Один лишь раз ошибся я, - за это

Меня не мучай до скончанья света!

Я стал твоим рабом по доброй воле, -

К чему же мне оковы зла и боли?

Все претерплю, но я не потерплю

Страданий той, которую люблю!

Тебя не видеть? Лучше быть слепым!

Тебя не слышать? Лучше быть глухим!

Из-за меня вовек не ведай муки,

И да не буду я с тобой в разлуке!

Красавица, прости меня, не то

Чем стану я? Что жизнь моя? Ничто!

И ты, как я, скорбей узнала пламень:

В горниле плавятся и сталь и камень,

Но, как горнилу жаркому - вода,

Так доброта ко мне тебе чужда.

Смотри, я погибаю от огня,

Что вспыхнул от железа и кремня.

Меня пожрет огонь многоязыкий, -

Мои предсмертные ты слышишь крики?

От этого огня бросает в дрожь,

Его ты даже морем не зальешь.

Дым от огня вселенной завладел,

Стал темен мир, как мрачный мой удел.

Ты слышишь плач полей, лесов и рощ?

Вот почему идут и снег и дождь!

Покрыто снегом тело у меня,

Но в нем пылает капище огня.

Такого чуда не было вовек:

В одну чету слились огонь и снег!

Снег сыплется, но вверх огонь взлетает,

Пылает мой огонь, а снег не тает.

Распалось на две половины тело:

Та - в пламени, а та - обледенела!

Кто верен ласкам и любовным негам,

Того никак не уничтожишь снегом.

Я думал, - от огня меня избавишь,

Не знал, что умереть в снегу заставишь.

Луна моя, чей возраст - две недели!

Два месяца я шел к тебе в метели!

Ведь я твой гость, - забудь язык угроз:

Гостей не выгоняют на мороз!

Ускорить хочешь ты мою кончину?

Пусть я умру, но только не застыну!"

Сказала Вис - и словно острый меч

Была ее отравленная речь:

"Уйди, Рамин, уйди из Мерва прочь!

Забудь меня, и Мерв, и эту ночь!