Чтение онлайн

– Лида, постой!

– Нет, все, хватит! Я все сказала! Не звони и не ищи меня! Никогда, слышишь, Макаров?!

Бросаюсь к лестнице, минуя лифт, каблуки снова стучат по ступеням, и этот звук – как метроном, отсчитывающий конец моей прежней жизни. Слезы текут по лицу, горькие, жгучие, и я не пытаюсь их остановить.

Задыхаюсь от боли, от предательства, от того, как легко он разрушил все, что я строила в своем сердце. Еще час назад я была счастлива, я летела к нему с новостью, которая должна была сделать нас еще ближе, а теперь я бегу прочь, и в моей сумочке лежат тесты, которые теперь кажутся насмешкой.

Выбегаю на улицу, холодный вечерний воздух обжигает легкие. Останавливаюсь, прижимая руку к груди, пытаясь вдохнуть, но боль не отпускает.

Она разливается по венам, как яд, и я знаю, что уже никогда не буду той Лидой, которая верила в сказки. Но я не одна. Мой ребенок, наш ребенок – это то, ради чего я должна быть сильной. Ради него я переживу это предательство, эту боль, этот холод, который теперь поселился в моей душе.

Я найду в себе силы, чтобы жить дальше. Я должна. Потому что мой малыш заслуживает лучшего – не этого мужчины, который так легко предал нас, а отца, который никогда не причинит боль.

И я сделаю все, чтобы найти такого человека. Или хотя бы притворюсь, что смогу.

Глава 2

Девочки спят в своей кроватке, и я, сидя рядом, слушаю их тихое дыхание, ровное, такое нежное, что оно кажется мелодией, сотканной из света и тепла.

Полина, моя маленькая бунтарка, даже во сне хмурит бровки, будто готовится к новому приключению, а Ангелина, моя тихая мечтательница, улыбается чему-то своему, невидимому, словно ангелы шепчут ей сказки.

Им всего пять месяцев, но они уже весь мой мир, моя вселенная, два крошечных сердца, которые бьются в унисон с моим. Я смотрю на них, и в груди разливается тепло, смешанное с горькой тоской.

Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорит старая поговорка. Но как же дорого мне далось это счастье.

Петровка, маленькая деревня в семидесяти километрах от районного центра, стала моим убежищем, моим спасением. Здесь, среди зеленых холмов и звонких ручьев, я нашла покой – или, по крайней мере, его подобие.

Бабушкин дом, который она завещала мне, словно ждал нас с девочками. Старый, но крепкий, с потемневшими от времени балками и окнами, которые смотрят на бескрайние поля, он стал нашей крепостью.

Я до сих пор слышу эхо бабушкиных шагов по скрипучим половицам, ее тихий смех, когда она учила меня плести венки из ромашек. Теперь эти стены хранят смех моих дочек, их первые улыбки, их крошечные победы.

Но как же трудно было ступить на этот путь одной.

Быть матерью-одиночкой – это как идти по тонкому льду над бездонной рекой. Один неверный шаг и ты провалишься в холод отчаяния.

Но мне повезло. В этой деревне, где время течет медленно, а люди смотрят друг другу в глаза с искренностью, я нашла не просто соседей, а семью. Тетя Вера, с ее добрыми морщинками у глаз и голосом, который всегда звучит так, будто она вот-вот обнимет тебя, стала моим ангелом-хранителем.

Она знала меня еще ребенком, когда я приезжала к бабушке на лето, и теперь, словно по завету судьбы, она здесь, рядом. Приносит то молоко, то творог, то яиц, теплых, будто только что из-под наседки.

А иногда просто сидит со мной за чашкой чая, слушает мои вздохи и не спрашивает лишнего. Она знает, что сердце иногда говорит тишиной.

Есть и девочки – Соня и Маша, дочки фельдшера Любови Михайловны. Им всего по десять лет, но в их глазах уже светится такая серьезность, такая взрослая забота, что я невольно улыбаюсь.

Они тоже двойняшки, как мои вишенки, и, кажется, понимают их без слов. Прибегают после школы, чтобы поиграть с малышками, покатать их в коляске по пыльной дорожке у дома или спеть им колыбельную, которую сами сочинили.

Их звонкий смех наполняет дом жизнью, и я, глядя на них, думаю: вот бы моим девочкам вырасти такими же – добрыми, открытыми, с сердцами, полными света.

Но как бы ни было тепло в Петровке, как бы ни поддерживали меня люди, в сердце все равно зияет дыра. Она появилась в тот день, когда я, задыхаясь от слез, бежала по лестнице прочь от Сергея.

Тот день, как нож, разрезал мою жизнь на «до» и «после».

Конец ознакомительного фрагмента.