Чтение онлайн

— Прояви твердость! Объясни, что это ручная работа, а не какой-нибудь ширпотреб! Торгаши воображают, что мы деньгам цену не знаем!

— Что я слышу? Симптомы буржуазного элитизма! — шутливо пригрозил Эстебан. — Подавляй в себе пережитки.

— Чья бы корова мычала! — язвительно отозвалась Скорлетта. — Пошли, Джантифф. Скоро позвонят к ужину.

Взгляд Эстебана, скользнувший по лицу Джантиффа, задержался на тумбочке, быстро обшарил гостиную, ненадолго вернулся к тумбочке и наконец сурово остановился на лице Джантиффа:

— Минуточку! Судя по всему, мы имеем честь находиться в обществе свистуна — хотя, как правило, я свистунов на порог не пускаю.

— Ты о чем? — ощетинилась Скорлетта. — У тебя нечего взять, ты в общаге ничего стоящего не держишь.

— А как насчет камеры? Давай-ка, Джантифф, выворачивай карманы! Ты сидел на диване — прекрасно помню, как ты тянулся к тумбочке.

— Я в затруднительном положении, — поджал губы Джантифф.

— Разумеется! Пропала камера. Она у тебя.

— Если хотите знать, у меня в кармане — камера, которую я привез с Зака. Вашу камеру я не видел.

Эстебан угрожающе шагнул вперед, протянул руку:

— У меня со свистом шутки плохи. Взял камеру — отдавай!

— Не отдам, потому что это, без всякого сомнения, моя камера.

— Нет, моя! Она лежала на тумбочке — я видел, как ты ее взял!.

— Вы можете ее опознать?

— Само собой! Я ее знаю, как свои пять пальцев! Могу перечислить снимки, записанные в кристалле.

Чуть замявшись, Эстебан добавил:

— Если потребуется.

— Снизу на моей камере, рядом с серийным номером, стилизованными древнемишейскими тростниковыми силлабулами выгравировано имя «Джантифф Рэйвенсрок». На вашей тоже?

Круглые темно-карие глаза Эстебана сверлили лицо Джантиффа. Не опуская руку, он хрипло ответил:

— Понятия не имею, что там нацарапано!

Джантифф подошел к столу и несколькими изящными движениями изобразил на листе писчей бумаги пять замысловатых силлабул:

— Древнемишейское письмо. Желаете сравнить с надписью на моей камере?

Эстебан издал тихий нечленораздельный звук и отвернулся.

Когда Джантифф и Скорлетта уже вышли из квартиры Эстебана и возвращались по коридору, Скорлетта заметила:

— Ты ведешь себя как ребенок, устроил неприличную сцену. Кроме того, восстанавливать против себя Эстебана в высшей степени неразумно.

Изумленный Джантифф остановился, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Скорлетта упрямо продолжала идти, как ни в чем не бывало. Джантифф догнал ее:

— Вы шутите!

— С чего бы я стала шутить?

— Но я всего лишь заставил его вернуть то, что он украл! Разве это не разумно?

— Говори «свистнул», а не «украл». Это невежливо.

— По-моему, я вел себя с Эстебаном настолько вежливо, насколько позволяли обстоятельства.

— Ты его оскорбил. Он человек гордый и щепетильный.

— Гм! Насколько я понял, щепетильностью аррабины не отличаются, да и гордиться им особенно нечем.

Скорлетта развернулась и влепила Джантиффу пощечину. Джантифф отступил на шаг, потом пожал плечами. Они вернулись домой в молчании. Скорлетта промаршировала в гостиную, распахнув дверь настежь. Джантифф с преувеличенной осторожностью задвинул за собой дверь.

Скорлетта резко повернулась к нему — Джантифф отшатнулся. Но Скорлетта уже сожалела о случившемся. Дрожащим, срывающимся голосом она воскликнула:

— Я не хотела тебя ударить! Пожалуйста, не сердись.

— Я сам виноват, — бормотал Джантифф. — Мне не следовало упоминать об аррабинах.

— Не будем об этом говорить — мы оба устали и раздражены. Нужно успокоиться, расслабиться. Пошли совокупляться — это поможет восстановить дружеские отношения.

— Необычный взгляд на вещи, честно говоря... Но если вы так считаете...

Джантифф решил зайти к Кедиде, однако обнаружил в квартире только Сарпа, ворчливо сообщившего, что Кедида скоро вернется «... и опять начнутся шум и неразбериха и вечная возня по поводу и без повода. С ней сплошная морока, помяни мое слово!»

— Примите мои соболезнования, — сказал Джантифф. — Почему бы вам с кем-нибудь не поменяться?

— Легко сказать! Кто согласится посадить себе на шею вечно галдящую вертихвостку? И прибирать еще за ней каждый день? Ты что, смеешься? Она на пустом месте голышом умудряется свалку устроить за две минуты!

— Моя сожительница как раз, на мой взгляд, слишком много молчит — тихоня, можно сказать, — отозвался Джантифф. — Никогда не знаешь, чего от нее ожидать, а по части уборки она отличается прямо-таки феноменальной аккуратностью. Может быть, мне удастся убедить ее поменяться с Кедидой.

Сарп склонил голову набок и с сомнением прищурился:

— Обмен всегда связан с риском. Кто она, твоя богиня чистоплотности?

— Скорлетта.

Сарп подскочил с испуганно-презрительным воплем:

— Скорлетта?! С ее-то вечными промасленными бумажками и проволочными закорючками? Это ты называешь аккуратностью? Тихоня, как же! Она не только болтает без умолку, но и сует нос не в свои дела и всеми вокруг помыкает. Довела бедного Виссилима до того, что тот сначала сменил этаж, а в конце концов променял Розовую ночлежку на какую-то дыру! Ты что, меня за дурака принимаешь?

— Вы ее не понимаете — у нее на самом деле чувствительная, податливая натура. А если вы согласитесь поменяться, я буду очень благодарен и что-то вам подарю.

— Например?

— Например, нарисую ваш портрет — разноцветный!

— Ха! Вон зеркало висит — что мне еще нужно?

— Ну... вот, у меня есть превосходнейшая вещь, я ее с Зака привез. Вечное перо — с устройством, синтезирующим нестирающиеся чернила из углерода, водяных паров и азота, содержащихся в воздухе. Никогда не ломается, работает долгие годы.

— Я почти никогда ничего не пишу. Что еще ты можешь предложить?

— Больше у меня почти ничего нет. Кокарда из нефрита с серебром, для вашей шляпы?