Чтение онлайн

На следующий день Джантифф приступил к работе пораньше и скоро собрал и очистил семь ведер перцебов. Четыре ведра, согласно договору, он доставил Фариску, а другие три без особого труда сбыл его конкурентке из соседнего трактира, мадам Чаге, еще за три озоля.

В хорошем настроении мадам Чага отличалась исключительной словоохотливостью. Приветствуя возможность заручиться вниманием нового собеседника, она угостила Джантиффа горшком щей и отвела душу, описывая всевозможные хлопоты и неприятности, связанные с необходимостью угождать вкусам и прихотям капризных посетителей, неспособных ценить по достоинству ее кулинарные способности.

Джантифф с готовностью согласился с тем, что бремя ее забот угрожает стать невыносимым. Он заметил также, что прибыльность таверны нередко зависит от привлекательности ее интерьера и внешнего вида. Вполне возможно, что радующие глаз цветочные орнаменты на фасаде «Киммери» и изображение веселой процессии празднующих селян на длинной панели над входной дверью способствовали бы просветлению несколько унылой атмосферы, царящей в заведении, и побудили бы посетителей оставаться в ней подольше.

Мадам Чага с пренебрежением отвергла его идею:

— Все эти разговоры об орнаментах и живописных панелях хороши там, где можно нанять приличного художника. А в Баладе никто и квадрат в квадрате толком не нарисует!

— Почему же? — наивно возразил Джантифф. — Я учился рисованию много лет. Может быть, у меня получится что-нибудь в этом роде.

На протяжении следующих полутора часов Джантифф имел возможность убедиться в том, что в искусстве бесконечно торговаться мадам Чага превосходила даже Фариска. Напустив на себя безразличный, несколько скучающий вид, однако, в конце концов он сумел заключить договор примерно на таких условиях, какие его устраивали, причем мадам Чага даже выдала авансом пять озолей на приобретение материалов.

Джантифф тотчас же отправился в сельскую лавку, где купил разные краски и несколько кистей. Выходя на улицу, он заметил приближавшегося ленивой косолапой походкой плотного полнощекого субъекта в рыжеватом костюме.

— Юбанк! Вас-то мне и нужно было видеть! — позвал его Джантифф, придав голосу нарочитую бодрость. — Теперь мы можем вернуться к нашему первоначальному плану!

— К какому такому плану? — Юбанк остановился в явном замешательстве.

— Вы не помните? За сто озолей — что, надо сказать, грабеж среди бела дня! — вы обещали отвезти меня в унцибальский космический порт, чтобы я успел улететь на «Серенаике».

Юбанк задумчиво кивнул:

— Разумеется, сто озолей должны быть выплачены авансом. Ты это учитываешь?

— Не вижу препятствий! — уверенно заявил Джантифф. — У меня на руках что-то вроде тридцати озолей. Сделка с мадам Чагой принесет еще двадцать два. Сверх того, я зарабатываю по шесть-семь озолей в день.

— Рад слышать, что у тебя хорошо идут дела, — вежливо отозвался экспедитор. — Поделись опытом: в чем секрет процветания?

— Никакх секретов! Каждый мог бы делать то же самое. Я просто-напросто брожу по пояс в морской воде и собираю семь ведер перцебов, потом вынимаю их из раковин, чищу и поставляю в «Киммери» и в «Старый гревун». Не желаете ли получать время от времени ведро-другое отборных моллюсков?

Юбанк рассмеялся:

— Мне достаточно того, что подают в «Гревуне». Но ты мог бы обратиться к повару гроссмастера Шубарта. Гроссмастер вернулся, у него нынче много гостей. А им несомненно придутся по вкусу свежие перцебы.

— Превосходная мысль! Можно считать, что я уже на борту «Серенаики»!

Юбанк молча улыбнулся характерной для него отстраненной улыбочкой и пошел своей дорогой. Джантифф задержался, чтобы поразмыслить. Чем скорее он заработает сотню озолей, тем лучше. Озоли гроссмастера ничем не хуже любых других. Попытка — не пытка!

Джантифф оставил банки с краской в сарае Фариска и направился к усадьбе гроссмастера по северному берегу залива Льюлес. Подходя к приусадебному парку, он заметил в обычно сонливых окрестностях признаки суматохи и бурной деятельности. Озираясь, чтобы не попасться на глаза Бухлому, Джантифф украдкой пробрался к служебному заднему входу. Поваренок позвал шеф-повара. Тот без лишних разговоров поручил Джантиффу поставлять два ведра перцебов каждые три дня в течение ближайших двадцати четырех дней за четыре озоля, то есть предложил платить в два раза больше за ведро, чем трактирщики.

— Пока не началось празднование столетия Унцибала, гроссмастер развлекает влиятельных гостей, — пояснил шеф-повар. — Потом возобновится обычный распорядок.

— Все будет сделано в точном соответствии с вашими указаниями, можете на меня положиться, — пообещал Джантифф.

Джантифф возвращался по дороге в Балад почти окрыленный, будто сто озолей уже звенели у него в кармане. Он мог с уверенностью рассчитывать на безопасное прибытие домой… Услышав за спиной отчаянное жужжание колесных приводов, Джантифф поспешил отпрыгнуть на обочину — мимо пронесся экипаж. За рулем, оскалившись блаженно-бессмысленной ухмылкой, необычной на хищной оплывшей физиономии, развалился явно подвыпивший Бувехлютер.

Машина, мчавшаяся в Балад, скрылась в клубах пыли. Джантифф снова вышел на дорогу. Куда торопился Бухлый с таким радостным нетерпением? Озадаченный Джантифф направился к телефону сразу по возвращении в поселок и снова позвонил в унцибальский Аластроцентрал.

На экране появилось лицо Алейды Гластер. Ее щеки, некогда румяные и округлые, казались впалыми. Секретарша была встревожена и даже, по-видимому, плохо себя чувствовала. Джантифф произнес извиняющимся тоном:

— Вас снова беспокоит Джантифф Рэйвенсрок. Боюсь, я вам порядком надоел.

— Не говори глупости! — отрезала Алейда. — Я всего лишь выполняю свои обязанности. Ты все еще в Баладе?

— Да, и пока что мои дела, насколько я могу судить, идут неплохо. Но мне совершенно необходимо поговорить с курсаром. Он вернулся в Унцибал?

— Нет! — в голосе Алейды звенело нескрываемое напряжение. — Не вернулся. Что само по себе никуда не годится.

Джантифф не мог сдержать досаду:

— Мое дело не терпит отлагательств!

— Обстоятельства нашей последней встречи не оставили в этом никаких сомнений, — съязвила секретарша. — К сожалению, я не могу вызвать курсара по мановению волшебной палочки.

— Надо полагать, вы снова связывались с управлением в Уониссе?

— Разумеется. Курсара никто не видел.

— Может быть, следовало бы уведомить Коннатига?

— Это уже сделано.

— В таком случае остается только ждать, — вздохнул Джантифф. — Если потребуется оставить мне срочное сообщение, пожалуйста, вызывайте таверну «Старый гревун» — мне передадут.

— Понятно.

Джантифф стоял на широкой главной улице. Погода менялась. Полная воды туча свисала с неба, как темное вымя, тяжелые капли дождя начинали падать в пыльный песок. Натянув куртку на голову и сгорбившись, Джантифф поспешил к «Старому гревуну». Решительно зайдя в трактирный зал, он уселся за стол и знаком приказал Ворису подать кружку эля.