Чтение онлайн

— Они такие гиперсексуальные в этом возрасте, — повторила Оксана, видимо, чью-то фразу. — Ты его так не удержишь, учти.

Сашка сидела над параграфом. В двадцать первой комнате было очень много Лизы, Лизиных друзей и подруг, они сидели повсюду, даже на Сашкиной кровати. Сашка не стала связываться — взяла книги и ушла на кухню, где в этот час никого не было, только Оксана мыла посуду.

За месяцы, прожитые в общежитии, Сашка научилась спать при грохоте и учиться посреди землетрясения. Слова Оксаны выбили ее из колеи. Приходилось то и дело возвращаться глазами к началу абзаца.

— Вообще ты странная, — рассуждала Оксана. Она стояла к Сашке спиной, намыливала тарелку в раковине и не слышала ничего, кроме своего голоса и журчания воды. — Тебе уже восемнадцать скоро? Весной? Пацанка. Портнов тебе автомат ставит, единственной из тридцати девяти человек. А ты зубришь, как попка, с утра до ночи. Костика уведут, он парень симпатичный, а у нас полно красивых девок. Тут и местные девочки, школьницы, очень даже ничего…

Открылась дверь. Прихрамывая, вошел одноглазый Витя — третьекурсник, по-прежнему скособоченный и странный. Трикотажные штаны пузырились на коленях, клетчатая рубашка помнила лучшие дни. На руках у него были огромные кожаные перчатки, лицо закрыто огромными темными очками. Сашка вздрогнула.

— Привет, девчонки, — просипел Витя. — Угостите чайком?

Оксана обернулась:

— Своего нет, что ли?

— Сейчас, — сказала Сашка, отодвигая книгу. Все равно сосредоточиться не получалось.

Зашипел, нагреваясь, электрический чайник. Завоняло паленой изоляцией.

— Вить, а что у тебя с руками? — спросила Сашка как бы между прочим.

Витя посмотрел на свои ладони в перчатках. Пошевелил пальцами.

— Да так… Сессия приближается, девки, зимняя сессия. Пережить бы, вот в чем вопрос.

— Пережить бы, — эхом отозвалась Сашка.

Витя наставил на нее черные стекла очков:

— Вам-то что, первый курс, гуляй и радуйся. Новый год встречай. А вот на третьем экзамен по специальности, девки.

Оксана выключила воду. Обернулась, вытирая руки и без того мокрым полотенцем:

— Что? Трудно?

Витя неопределенно покачал головой:

— Можно сказать и так… Трудно. Мы после экзамена переходим на другую базу… Кто сдаст, конечно.

— Может, там будет легче, — предположила Сашка без особой уверенности.

О том, где находится и что представляет собой «другая база», никто из первокурсников не имел понятия. Говорили, что это какой-то очень продвинутый, технически оснащенный институт с «европейским ремонтом» в общаге и компьютером на каждом столе. Говорили, что это мрачные катакомбы глубоко под землей. Говорили, что это в другом городе.

Кое-кто — Сашка сама слышала — вполне серьезно предполагал, что это на другой планете.

Сама Сашка сказала однажды Косте — в шутку, конечно, — что «другая база» для старшекурсников — нечто вроде загробного царства, о котором никто ничего не знает, потому что оттуда не возвращаются. Костя, помнится, отреагировал странно — побледнел и тихим голосом предложил так больше не шутить.

— Может, и легче, — уныло согласился Витя. — Эх, девки, я ведь в мореходку собирался.

Сашка налила дымящийся кипяток в эмалированную кружку. Плюхнула внутрь чайный пакетик на веревочке.

— Сколько тебе сахара?

— Две ложки. Нет, три.

Сашка поставила чашку на край стола. Витя неуклюже поднял ее обеими руками — в кожаных перчатках — и вылил в себя горячий чай, как воду.

Сашка задержала дыхание. Витя поставил пустую чашку на стол, улыбнулся, облизнул губы:

— Спасибо.

— Не горячо? — тихо спросила Сашка.

Он помотал головой:

— Не… Пойду я учиться, девчонки. Спасибо, не поминайте лихом.

И вышел.

Сашка вошла в комнату с учебником под мышкой. Света было чуть — одна настольная лампа, да еще огоньки сигарет. В табачном дыме трудно было разглядеть лица, Лиза сидела на столе рядом с магнитофоном, еще человек десять — первокурсники, второкурсники — устроились, где придется. На Сашкиной кровати сидели двое — крупная полузнакомая девушка тискалась со своим парнем. Ее звали Ира, его, кажется, Слава.

— Отбой, — сказала Сашка. — Одиннадцать часов. Все вон из комнаты.

Ее не слушали и не слышали. Она подошла к столу и сбросила магнитофон на пол.

Отскочила крышка. Вывалилась кассета. Разговоры смолкли.

— Обалдела, Самохина? — в полной тишина спросила Ольга из тридцать второй комнаты.

Сашка включила свет. Все прищурились; Сашка смотрела широко открытыми, даже чуть выпученными глазами.

Только что, на кухне, под смех и чужие голоса, она закончила двадцать пятое упражнение.

Хотя Портнов задал ей номера тринадцать — семнадцать.

Так вышло, что, отработав семнадцатое, Сашка прочитала следующее — просто из любопытства — и ничего не поняла.

Вместо того, чтобы просто закрыть книгу, она прочитала задание еще раз. Понятные слова. Более-менее понятные образы. А вот что с ними надо делать, и как — представить было совершенно невозможно.

И тогда у Сашки проснулся давний «бзик». Может быть, стиль отличницы и «зубрилки». Может быть, инстинкт исследователя. Но она мысленно протянула ниточки от семнадцатого упражнения к восемнадцатому, потянулась, как в полную темноту, и через несколько минут нащупала то, что привыкла называть «контуром» упражнения.

Вот оно.

Она по-настоящему обрадовалась. И осторожно принялась разминать восемнадцатое. От него потянулись нитки к девятнадцатому, и дальше к двадцатому. А потом внутри Сашки наступило будто озарение, и она кинулась вперед по номерам, от одного к другому, и свет становился все ярче, пока, наконец, на двадцать пятом упражнении она не ослепла.

Внутренний свет вспыхнул очень ярко и померк. Сашка протерла глаза; она не видела ни учебника, ни кухни. На секунду ей показалось, что она — внутри упражнения. Она — темный контур в пространстве без верха и низа; она не успела испугаться. Хлопнула дверь, потянуло сквозняком, открылась дверца холодильника.

— Суки! Кто мою селедку жрал?!

— Дурак, ты что, в общем холодильнике оставил?

— А я не могу ее в комнате хранить! Она воняет!

— Ну съел бы сразу…

— Гады… Чья это колбаса? Сожру, сволочи, все.

— Брось, это Ленкина, она с душком… В посылке еще испортилась…

Сашка слышала голоса, раздававшиеся совсем рядом. Ощущала ветер на лице. Ощущала запахи. И ничего не видела.

Почувствовала, как соскальзывает с колен учебник. Успела подхватить. Страха все еще не было; Портнов что-то такое говорил… про зрение, которое может измениться…