Чтение онлайн

— Значит, это ты похитил её. — Хмыкнул князь.

Вообще-то я блефовал. Тарасова была в руках у Зарецких, хотя я и имел возможность с ней плотно пообщаться, вызнав много интересного. И если опубликовать всё это, то резонанс выйдет изрядным. А уж если постоянно подогревать новости, во что тут же включится его величество, то оба рода будут просто обречены на кровавое противостояние и ослабление друг друга. Ну дураком будет Иван Четвёртый, если не воспользуется такой возможностью.

Всё это да, но есть один нюанс. В действительности я не могу провернуть подобное. Нет, если бы я встретился с каким-нибудь модным борзописцем и изложил факты ему, или вышел бы на канцелярию его величества, что не является невозможным, то у меня получилось бы. Но я не в состоянии отсрочить этот удар и сделать его своей страховкой на случай смерти. Увы, но таких связей у меня нет.

— Вот только ты слишком молод и глуп. Царю не выгодна усобица. Слишком уж неспокойно на западной границе.

— Государь не сможет предотвратить драку, а потому будет вынужден ускорить события, чтобы разобраться с обеими родами как можно быстрее. И вы понимаете, что я прав. Сразитесь с Игорем Всеволодовичем, и лучше бы вам его убить.

— Почему желаешь смерти именно ему?

— Потому что вы хотели извалять в дерьме внучку вашего врага, он же свою, вина которой была лишь в том, что она искренне полюбила. Так что, убейте его и спокойно доживайте свой век.

— А если вы станете расти слишком быстро? — ухмыльнувшись, князь вновь перешёл на вы.

— Тогда наблюдайте за мной с опаской и просто помните, что когда-нибудь я приду за вами. Устранив же меня, вы откроете ящик Пандоры. Как-то так.

— Молод, умён, хитёр и независим. Это хорошо. Потому что Зарецкие могут рассчитывать только на ваш меч, да и то, лишь в случае угрозы вашей семье.

— Вы правильно меня понимаете, ваша светлость.

— Живу давно, видел много. Идите, Никита Григорьевич, и для начала постарайтесь выжить в предстоящем поединке.

— Я постараюсь. И, да, в случае моей гибели на ЭТОМ поединке, ничего не случится.

— Это-то я понял. Идите уже. — Махнул на меня рукой патриарх Каменецких.

Она его за муки полюбила…

— Никита, помнишь я тебе про бесстыжесть твоей шпаги говорил? — сделав изрядный глоток пива, спросил Дима.

— Помню.

— Так вот, в этот раз, на мой взгляд, ты изрядно перестарался. Этот Рыков, одарённый из крестьян. Не знаю, как там у него с даром, может и слабенький, что не редкость, но клинком владеет отменно. У него своя школа фехтования. Я даже не уверен, что твоя способность, если про неё не врут, тут сможет помочь.

— С даром у него тоже всё в порядке, коль скоро он сумел спеленать восьмирангового змеехвоста и запустит им в меня через портал.

— Так это он?

— Он.

— И чего тогда…

— И как я это докажу? Моё слово, против его. Сейчас он на свету, но легко может уйти в тень. У него никого нет, у меня матушка, Матрёна, жена, друзья. Реши я скрыться и вытащить меня проще простого. На песке манежа я имею шанс с ним разобраться, на городской мостовой моя смерть лишь вопрос времени. Причём непродолжительного. В прошлый раз мне тупо повезло.

— Он показал бумагу с твоей подписью относительно усиливающих зелий на быстроту и ловкость.

— Так и есть. Компенсация на мою способность.

— Да он и без неё…

— Знаю. Ты уже повторяешься. — Перебил его я, и так же выпил добрый глоток пива.

Опьянеть или получить похмелье я не боялся. Есть ведь «Восстановление», которое нивелирует весь негатив. Зато парочка кружек, поможет нормально уснуть, а не вертеться словно волчок. Есть такое дело, потряхивает меня. Не то, чтобы до медвежьей болезни. Но я ведь не самоубийца.

Рыков непременно постарается упокоить меня окончательно. Вариант с поднятием с помощью рун его точно не устроит. И выбора у меня нет, только дуэль. Если он меня всё же убьёт, то случится это всего лишь на пару-тройку месяцев раньше, чем без поединка. Вряд ли ему понадобится больше.

После трактира я отправился в пансион. Ехать в дом Зарецких не хотелось, на квартиру в Замоскворечье лень, то же самое и с поместьем, потому как всё равно нужно добираться до портальной площади. Так что, универская общага как раз то, что надо.

Здесь оказалось достаточно многолюдно. Учебный год закончился и студенты поспешили разъехаться по домам, но как минимум половина пока ещё находилась в пансионе. У кого-то остались хвосты по учёбе, другие пожелали составить им компанию, третьи решили гульнуть, без родительского пригляда и от вольного, точно зная, что завтра не нужно на занятия.

Я прошёл в свою комнату и раздевшись завалился спать. Вот только нервы оказались не стальными. Проворочавшись с полчаса, я поднялся и потянулся к своему неприкосновенному запасу. С некоторых пор стал носить при себе фляжку с четушкой* коньяку. Выдул одним махом, ощущая как по телу разливается тепло после чего вновь лёг. Поначалу никаких изменений не наблюдалось, но потом сознание плавно поплыло, я постепенно погрузился в полудрёму, а там и вовсе провалился в глубокий сон.

*Четушка — 245,98 мл.

Проснулся легко. Открыл глаза и уставился в белый потолок. В окно уже вовсю светит солнце. Именно этим мне моя комната и нравилась. В глаза лучи не бьют, зато комната залита светом и сон слетает как небывало. Правда в пасмурные дни дело обстоит сложнее, потому как проснуться никак не получается.

Вальцов подкатил на извозчике в строго оговорённое время. Мы молча поздоровались и я устроился рядом с ним. Говорить не хотелось. Проснулся-то я легко, но мой страх никуда не делся, и с каждой минутой бодрствования наваливался на меня всё сильнее. Дмитрий же похоже решил, что показная бравада и попытка подбодрить меня, тут лишние. Пожалуй я сейчас являл собой картину — обречённая решимость. Во всяком случае, сам себя я именно так и ощущал…

Уже привычная мне процедура предшествующая поединку, для меня прошла не то, что буднично, а скорее даже незаметно. Стандартные вопросы, стандартные ответы и вот мы с Рыковым уже стоим друг напротив друга с обнажёнными клинками.

— Есть пожелания напоследок? — всё же не удержался от вопроса мой противник.

Говорил он внятно, но негромко, так, чтобы посторонние не могли разобрать о чём именно речь.

— Сдохни, сделай милость. — Всё же не сдержался я, так же не повышая голос.

— Стоит ли переходить на фамильярный тон, мы же представители благородного сословия. — Хмыкнув неодобрительно покачал головой Рыков.

— Не вижу причин быть обходительным с убийцей. Будь ты бретёром, ещё куда не шло, но ты бьёшь в спину.

— Осуждаете?

— Ни в коем случае. Случалось и сам поступал не лучше. Вот только при этом я не требовал от моих жертв уважения к себе. Но тебе простительно, выполз из грязи, набрался силы и теперь решил потешить самолюбие пряча свою ущербность за маской вежливости. — Я даже сплюнул, чтобы выразить всю глубину своего презрения.