Чтение онлайн

По докончанию Василия II с князем Дмитрием Юрьевичем, составленному до 31 августа 1442 г., Шемяка признавал переход владений Василия Косого (Дмитрова, Звенигорода и Вятки) к Василию II, но сохранял за собой Галич, Рузу и Вышгород, а также удел князя Константина Дмитриевича (Углич и Ржеву). Договор содержал обязательство Дмитрия Юрьевича впредь ходить в походы совместно с великим князем («…где всяду сам на конь», — писал Василий II) или присылать своих воевод по его распоряжению. Запрещались Шемяке самостоятельные сношения с Ордой. В договор вошла и клаузула о совместном суде [490] . В докончании упоминалось еще, что, будучи «в целовании» (т. е. в период мирных отношений) с Василием II, Дмитрий Шемяка «недодал… в выходы серебра и в ординскые проторы». Эти «проторы» и деньги в «ордынский выход» он должен был вернуть великому князю. Говорилось в докончании и о посылке Василием II «киличеев» к Кичи-Мухаммеду и Сеид-Ахмеду. Василий Васильевич пытался наладить связи с противниками Улу-Мухаммеда в «Поле».

Но татары продолжали свои опустошительные набеги на Русь. В 1441/42 г. они приходили на рязанские украины и «много зла сотвориша» [491] . Осенью 1443 г. пожар пожег все «Поле», а тут еще наступила «лютая зима». «Снези велици и ветри, и вихри силни» тяжело отразились на татарских кочевьях. Зимой царевич Мустафа пошел ратью на Рязань и «повоева власти и села Рязанскиа и много зла Рязани учинил». После этого он «с полоном многим» отошел и «ста на Поле». Отсюда Мустафа послал своих людей в Рязань продавать рязанцам пленников. Рязанцы их выкупили. Тогда Мустафа снова пришел в Рязань, но на этот раз «на миру, хотя зимовати в Резани: бе бо ему супротивно на Поли» из-за сильных морозов («нужи ради великиа») [492] .

Кода о приходе татар и желании их зимовать в Рязанской земле узнал Василий II, то он послал против них свой «двор» во главе с воеводами князем В.И. Оболенским и А.Ф. Голтяевым [493] . В Никоновской летописи добавлено, что великий князь послал также «мордву на ртах» (лыжах). [494] .

Прослышав о движении великокняжеской рати, рязанцы предусмотрительно постарались поскорее избавиться от непрошеного гостя, который в это время находился в самом Переславле-Рязанском. Бой произошел на реке Листани, ниже Рязани, южнее Ольгова монастыря. «Татари же отнюдь охудеша и померзоша, и безконни быша, и от великаго мраза и студени великиа и ветра и вихра луки их и стрелы ни во что же быша; снези бо бяху велици зело». На них напали с одной стороны мордва, пришедшая на «ртах» с сулицами, рогатинами и саблями, а с другой — «казаки рязаньскиа» (первое упоминание в летописях о казаках). В сражении приняли участие воеводы Василия II и «пешаа рать многа… с ослопы, и с топоры, и с рогатинами». Бой был ожесточенный — «татарове же никакоже давахуся в руки (в плен. — А.З.), но резашася крепко». В конце концов победили объединенные русские полки и мордва. Много татар погибло, и среди них царевич Мустафа, князь Ахмут-мурза и князь Азбердей Мишерованов [495] . Убит был и русский полководец коломенский наместник Василий (по Никоновской летописи — Илья) Иванович Лыков. Во время этого сражения «мужьствова» и Федор Васильевич Басенок, впервые тогда появившийся на страницах летописи [496] .

В 1442/43 г. на Беспуте (приток Оки восточное Серпухова) стоял «царь Махмет» — Кичи-Мухаммед. Против него «со всею братьею» ходил Василий II «да воротился, а он поиде прочь» [497] .

Вообще 1442–1443 годы были тяжелыми для Руси. В Пскове свирепствовал великий мор до Дмитриева дня 1443 г. [498] Рожь в 1442 г. вздорожала в Ростове [499] . В 1442 г. меженина была и в Твери, «зима была студена, а сено дорого» [500] . В Можайске князь Иван Андреевич сжег «хлебника-мужика», которого обвиняли в людоедстве. Впрочем, этот жестокий князь «безлепъ» сжег и жену своего боярина Андрея Дмитриевича (отца будущего фаворита Ивана III Григория Мамона) [501] .

В 1443 г. в канцелярии Василия II с участием книжников из церковной среды составлена была новая редакция послания великого князя о ереси Исидора и осуждении его церковным собором. Адресовалось оно на этот раз императору, а не патриарху (патриарх Митрофан умер 1 августа 1443 г.) [502] . «Великий князь Московский и всея Руси» повторял рассказ о том, как после смерти митрополита Фотия он принудил епископа Иону отправиться к патриарху «с грамотами», чтобы его «поставили на митрополию». Однако вместо него на Русь прислали Исидора, который впал в «латынство» и был осужден собранными великим князем епископами, «елицы обретошася в тое время близ нас», а также архимандритами и игуменами. Василий II просил императора разрешить собрать в Русской земле епископов, с тем чтобы они избрали митрополитом на Русь «человека добра, мужа духовна, верою православна». По Софийской II летописи, Василий Васильевич направил это послание императору в Константинополь, но, получив известие, что тот отбыл в Рим и «ста в Латыньскую веру», вернул своих послов назад. Сообщение об императоре не соответствовало действительности, но послание, очевидно, не было отправлено.

На северо-западе Руси в начале 40-х годов продолжались столкновения новгородцев и псковичей с их соседями. В 1443 г. в Псков приехал новый наместник Василия II — уже знакомый нам князь Александр Васильевич Чарторыйский. 25 августа он принес присягу «ко князю великому Василию Васильевичи) и ко всему Пскову» [503] . Такого крестоцелования Псков еще не знал. Впервые князь-наместник присягал не только на имя Пскова, но и на имя великого князя [504] .

В сентябре 1443 г. псковичи заключили 10-летний мир с Ливонским орденом, но конфликты их с другими соседями не прекращались. В 1444 г. дерзкий рейд из Выборга на Нарову совершили шведы, несмотря на существовавший у них мир с псковичами. Шведы захватили небольшой полон, за который Пскову пришлось заплатить «окуп» [505] . В том же году псковские представители приезжали в Новгород, чтобы установить с ним мирные отношения. Однако, узнав, что там начался падеж скота («кони много падут»), а военные действия новгородцсв с ливонцами закончились («не идоша за Нарову»), псковичи «отъехаша без миру» [506] .

Обострились отношения у Новгорода и с Ливонией. 14 сентября 1443 г. в Новгород приехал литовский князь Иван Владимирович (сын Владимира Ольгердовича Вольского). Он получил пригороды князя Юрия Лугвеньевича, который покинул Новгород. Князь Юрий поехал было к немцам, но те, занятые подготовкой к войне с Новгородом, «ему пути не даша». Тогда он отъехал в Москву [507] . Осенью 1443 г. Ливонский орден предполагал вторгнуться в новгородские пределы и овладеть городом-крепостью Ям. Г. Козак правомерно связывал решение ливонцев выступить против Новгорода с их борьбой против усиливавшегося влияния Литвы на Новгород. В письме великому магистру от 28 декабря 1444 г. Казимир IV указывал, что великий магистр начал войну с новгородцами, узнав о посылке Казимиром IV своего наместника в Новгород [508] . Н.А. Казакова причину войны видит односторонне — в стремлении Ливонского ордена усилить свои внешне- и внутриполитические позиции [509] .

Осенью 1443 г. ливонцы пожгли посад у Яма [510] . В ответ зимой 1443/44 г. новгородцы во главе с литовским князем Иваном Владимировичем совершили рейд под Нарву (Ругодив) и в район Чудского озера. Одновременно «корела» ходила на «мурман». Пятидневная осада Яма самим орденским магистром результатов не дала. Город умело защищал союзник Дмитрия Шемяки князь Василий Юрьевич Шуйский, вынужденный покинуть свое суздальское княжение [511] .

Военные действия в этих районах продолжались и весной 1444 г., но без каких-либо результатов [512] . В ноябре при посредничестве Литвы новгородцы заключили на два года перемирие с ливонцами. В конце 1445 г. обнаружились противоречия между сторонами при определении границ в районе Нарвы. Но в конце концов перемирие было продлено до 24 июня 1447 г. [513] . 8 сентября 1444 г. мир с Ригой на 10 лет заключил и Псков [514] .

Осенью 1444 г. в Новгород снова приехал князь Юрий Лугвеньевич. Новгородцы на этот раз «даша ему коръмление, по волости хлеб, а пригородов не даша». Раздраженный этим князь уехал в Литву.

1445 год в Новгороде выдался особенно тяжелым. Голод, начавшийся еще в 1436 г., достиг своего апогея.