Чтение онлайн

Не успел мельник и рта раскрыть, как на крыльце появилась тётушка Оршик со старинным, изящной работы кувшином в руках.

— Вот вода, государь, — сказала она. — Только нет у нас, бедных людей, подходящего подноса, чтоб поставить на него кувшин.

Но тут подскочил Пал, схватил валявшийся на земле громадный жёрнов и протянул на ладони старухе.

— Говоришь, нет подноса, тётушка Оршик? Вот наш поднос. Он более вечен, чем золото… Ставь свой кувшин.

Гул изумления пробежал по рядам королевской свиты.

— Ай да парень, чёрт побери! — воскликнул король, хлопнув себя по колену.

И угрюмый Балаж Мадьяр одобрительно кивнул головой.

— Сто чертей, сто проклятий! Я бывалый солдат и повидал на веку не мало, но парня с этакой силищей ни разу в жизни не видывал!

А Пал подошёл к Йоланке и без малейшего усилия протянул ей гигантский жёрнов с кувшином старинной работы. Йоланка словно оцепенела от изумления и несколько секунд сидела не шевелясь, не произнося ни единого слова.

— Пей, дочка, пей, — ободрил её отец. — Не доводилось ещё тебе бывать в гостях у таких хозяев.

Йоланка взяла кувшин и с удовольствием прильнула к нему губами. Пьёт, пьёт, а сама из-под опущенных ресниц глаз не сводит со статного красавца.

— Благодарствуй, — произнесла она наконец, — благодарствуй, добрый витязь, — и улыбнулась, потому что заметила не только богатырскую силу Пала, но его нежный и кроткий взгляд.

— Я рад служить тебе вечно, но не зови меня витязем. Я всего лишь бедный подручный мельника. — С этими словами Пал отошёл в сторонку и бросил жёрнов туда, откуда взял.

Жёрнов лёг на прежнее место, а земля от могучего броска кругом всколыхнулась и затряслась. Затаившая дыхание ошеломлённая свита разразилась ликующими возгласами. Все кричали: «Ура! Ура!» — и крики не смолкали ещё долгое время. А Пал и Йоланка всё это время не сводили друг с друга восхищённых глаз… Но витязь в жёлтом — завистливый, как видно, сверх меры — не мог этого снести и снова выехал вперёд. И тут Пал увидел, что жёлтый витязь богатырь собой. Рядом с ним все прочие знатные господа и витязи казались попросту карликами. Жёлтый витязь вынул из кошелька золотую монету и швырнул под ноги Палу.

— Бери, мужик!

Пал и не взглянул на подкатившуюся монету. Лицо юноши залилось краской, а Буйко ужаснулся — знал, что его молодой хозяин никому спуску не даст. И верный Буйко бросился к другу, чтоб удержать, остановить. Но Пал только сказал:

— Не ты, сударь, просил напиться, и не тебе я поднёс воду. Да и поднёс я её не за деньги.

От этих слов кровь ударила в голову бледному рыцарю, и щеки его слабо зарделись.

— Знаешь ли ты, с кем говоришь, сиволапый мужик! — в ярости закричал он. — Я Голубан, кондотьер короля! — и принялся отвязывать хлыст.

Но тут вмешался сам король.

— Я попросил воды, славный парень, и я благодарю тебя за то, что ты дал нам напиться. Вот тебе моя рука. — И король протянул руку Палу, а Пал безбоязненно её пожал. — Если доведётся бывать тебе в Буде и ты почувствуешь жажду, — продолжал король, — приходи во дворец. Я с удовольствием разопью с тобой кубок вина.

— Большей благодарности и не мог пожелать простой подручный мельника.

— Государь!.. — только и смог вымолвить Пал.

А король уже поворотил коня.

— Будь здоров, старый мельник. Благодарю за хлеб-соль! — крикнул он на прощание и дал шпоры своему скакуну.

За королём последовала его блестящая свита.

Люди на мельнице молча смотрели вслед гостям и долго не расходились, пока облако пыли не уплыло с дороги и не опустилось на лес, поглотивший всадников. А Пал взобрался на вершину высокого вяза, росшего у колодца, чтобы видеть как можно дольше. Но вот уже ничего не видно, где-то вдалеке замер топот копыт, и он быстро спустился с дерева.

— Отец! — обратился Пал к стоявшему на крыльце старику. — Отец, я сию же минуту отправлюсь в Буду.

— Э-э, не спеши, сынок, — пытался охладить его пыл старик. — Обещания знатных господ — далеко не священное писание.

Но горела земля под ногами у Пала. Ни одной ночи больше не смог бы он провести на мельнице.

— Отец, король Матьяш своему слову хозяин. Ежели согласится он осушить со мной кубок вина, то и жалобу мою выслушает. А я всё расскажу ему: как страдает наш бедный люд, как измывается над ним наш жестокий властитель.

Не очень-то верилось старому Кинижи, что усядется король с его сыном за стол и станет парня вином потчевать, зато ни минуты не сомневался, что за проделку со сборщиком налогов владелец замка отомстит им жестоко. Однако сыну о своих опасениях старик не обмолвился ни словом: знал, что Пал Кинижи и шагу не сделает со двора ради собственного спасения.

— Коли на то пошло, собирайся в дорогу, сынок. Вижу я: тебе невтерпёж — так ли, этак, не усидишь дома. Попытай же счастья при дворе короля. Силой ты не обижен, и парень толковый. Коли с честью сумеешь за себя постоять, выйдет из тебя человек дельный. — С этими словами старик круто повернулся и ушёл на мельницу: боялся, чтоб сын не заметил заблиставшей в глазах слёзы. А такого сроду не помнил юноша, чтобы когда-либо пролил слезинку воин Яноша Хуняди.

Зато добрая тётушка Оршик глаз не осушала.

— Ох, родимый, голубчик! Неужто пойдёшь бродить по свету? Неужто покинешь нас одних? Как останусь я тут без тебя?

— Я вернусь, тётушка Оршик, непременно вернусь, — утешал Пал старушку. — А потом возьму тебя с собой.

— Да ты не спеши, погоди маленько. Я хоть лепёшек испеку в дорогу. Как можно так сразу же отправиться в такой дальний, опасный путь?

Но Пал уже бросился в дом, надел дорожное платье, обул крепкие сапоги. Хорошенько заточил нож — своё единственное оружие. Потом взял из сундука вещи, с которыми не хотел расставаться. Он вынул разноцветные камешки, с которыми в детстве играла его сестрица. Нанизал на цепочку старинные монеты, что некогда его матушка сберегла. Собираясь в дорогу, Пал поглядывал на походный кожаный ранец с нарядной бахромой, висевший на опорной балке. Поглядывать поглядывал, а попросить у отца духу не хватало. Но старик, словно угадав желание сына, неожиданно вошёл в дом, молча снял с гвоздя ранец и положил перед Палом.

— Я могу его взять, отец?

— Бери, сынок. Носи на здоровье. Этот ранец был мне товарищем в самых жарких схватках. В самые дальние походы я брал его с собой. Погляди, вот эту дырку пробил в нём турок… Ну, турок за это жизнью заплатил.

— Тебе ещё доведётся бывать в сражениях, испытанный, верный товарищ! Слово даю — ты свидишься с турком! — воскликнул счастливый Пал и запихал в ранец все свои пожитки.

Тётушка Оршик принесла копчёный окорок и сало, завёрнутые в белую холстину, и каравай хлеба. Припасы тоже уместились в ранце. Закинул Пал Кинижи ранец за спину, обнял отца, обнял тётушку Оршик и только было собрался на мельницу — проститься с Буйко, как парень пулей влетел в дом.