Чтение онлайн

— Я сейчас о тебе думаю то же самое.

Опущенные окна салона машины не помогали. Жаркая июльская ночь буквально парила своей духотой, заставляя девушку покрываться испариной. Она сползла ниже по сидению, широко разведя коленки, прикрывая белье коротким подолом летнего сарафана.

— Я тебя скоро буду наказывать, за то, что не носишь лифчик, — Исаев оттянул тонкую бретельку сарафана, заглядывая под нее и поток воздуха, коснувшийся обнаженной кожи, заставил сосок затвердеть.

— Руки прочь, — девушка возмущенно шикнула, бросая взволнованный взгляд на парня за рулем, — Под этот сарафан не надевают лифчик.

— Значит, ты будешь ходить в тех сарафанах, под которые надевают. Что за капризы? Ты не можешь ходить в таком виде, тем более перед мужиками.

— Тебе не нравится, когда на меня смотрят? Я же с тобой… За твоей широкой спиной… — Вера соблазнительно выгнулась, приподнимая грудь и делая пару глубоких вздохов. Загорелая кожа уже буквально блестела от жары, пока на нее попадал свет от мелькающих вдоль трассы фонарей, — Только представь, что ты в любой момент можешь увидеть все, что у меня под одеждой, а они не могут…

— Но подумать о том, как наверно было бы классно выебать тебя, они смогут…

— Перестань, — Вера надула губы, попутно обмахиваясь рукой, — Мне все равно кто там что думает, я хочу, чтобы тебе нравилось… Тебе ведь нравится?

— Мне не все равно. Я не хочу, чтобы каждый проходящий мимо тебя мужик думал об этом. Больше повторять не буду, поняла?

— Так тебе нравится или нет? — Клинкова расползлась в елейной улыбке, сдвигая коленки и укладываясь на бок, — Очень жарко, не находишь?

— Ведешь себя как…

— Как кто? — девушка закусила губу, игриво касаясь ладонью подтянутого мужского живота. Веру сдерживали последние остатки здравого смысла, чтобы не наброситься на Исаева прямо в машине. Ее накрыло каким-то невероятным чувством наполненности, какой-то сумасшедшей влюбленности, безумия. Ей хотелось зацеловать его до беспамятства, а потом разреветься на груди, а потом снова целовать, а потом опять разреветься. Это все было похоже на калейдоскоп ощущений, которые «просыпаются» от накурки или кокса.

Когда тебе так хорошо, что даже страшно.

— Как сумасшедшая, безумная, дикая кошка, — Исаев грубо сжал ее щеки пальцами, впиваясь в ее губы, поцелуем, — Не своди меня с ума, я тебя умоляю.

Артем глубоко и часто дышал, сверху наблюдая, как она распластанная на сидении, со спущенными лямками своего сарафана, обмахивалась влажной ладошкой, постоянно закусывая губу.

— Могу домой ехать?

— Да, Кость, на сегодня отбой. Спасибо, — Исаев махнул парню, наблюдая, как Клинкова, покачивая бедрами, обтянутыми прилипшей к телу тканью, медленно идет по ведущей к дому дорожке. Босиком. Раскачивая собственные босоножки на пальце.

— До завтра.

— Ага, давай, давай, — Артем хлопнул его по плечу и почти рысцой поспешил за девушкой, так вальяжно усевшейся на ступеньках крыльца, прямо под дверью.

— А ключей то у меня нет, — она забавно захихикала, показывая на входную дверь и дергая подошедшего к ней мужчину за штанину.

— Блять… Сейчас вся охрана сбежится, Рыжая. Вставай, давай, хватит трусами светить.

— Не могу идти. Совершенно, — она развела руками и опустила голову, продолжая глупо хихикать.

— А я еще на что-то надеялся… — Артем с тяжелым вздохом поднял девушку на ноги, перекидывая ее через плечо, и чуть сам не завалился на перила, — Кажется, твоя задница прибавила в весе, Вера Николаевна.

— Такой вид поездки не вызывает у меня доверия… Меня уже начинает тошнить.

— Тогда закрой рот и едь молча.

Артем впервые столкнулся с ситуацией, когда ухаживать за глубоко нетрезвым человеком приходится ему. Раньше все эти манипуляции, типа раздеть неподвижное тело или заставить умыться, или еще хуже — принять душ, или выпить крепкий кофе были адресованы ему. А теперь, он сам, шатко стоя на ногах, поливает из душевой лейки, сидящую на поддоне душевой кабины Клинкову, которая уже забрызгала все его брюки, всю рубашку, потому что постоянно лезла обниматься.

— А у нас будет секс?

— Сильно сомневаюсь в этом.

Артем плюхнул мокрое, обнаженное тело Веры на кровать, с тяжелым вздохом присев на углу.

— Не сомневайся… Бери… — она заерзала, поворачиваясь на бок, сладко причмокнув губами, так, что у Исаева реально заныли все стратегически важные объекты.

— Эта девчонка сведет меня с ума. Я уже походу тронулся, — прошептал Артем, накрывая сопящую девушку одеялом. Скинув на кресло мокрую одежду, залез рядом, растирая ее прохладные плечи рукой, успевшие остыть после душа.

И, казалось бы, что он только прикрыл глаза, проваливаясь в дремоту, как в гробовой тишине дома раздалась трель домашнего телефона. Вера недовольно нахмурилась, переворачиваясь на другой бок, стаскивая с него его кусок одеяла.

— Что, с ума сошли, сколько время… — пробубнила девушка, снова проваливаясь в сон.

— Слушаю.

— Артем Исаев?

— Да.

— Я дежурная медсестра городской клинической больницы № 19, к нам поступил Зимин Михаил Всеволодович, у него открытая черепно-мозговая травма головы. Он сейчас на обследовании, привезли по скорой…

— Стоп, стоп, — Исаев резко сел на кровати, что потемнело в глазах, — Еще раз, я не понял. Что за шутки?

— Мужчина, какие шутки? Друга вашего с пробитой головой сейчас доставили в нашу больницу, ваш номер последний набранный у него в телефоне был, звоню сообщить…

— Извините, я сейчас приеду, адрес скажите, девушка.

— Большой Предтеченский переулок, 15.

Исаев тряхнул головой, прогоняя последние остатки сна, и заметался по комнате, натягивая на ходу джинсы, брякая пряжкой на ремне.

— Ну что ты там?

— Мишке голову пробили.

— Чего? — Вера потянулась, переворачиваясь на спину, натягивая одеяло почти до подбородка.

— Мишке, говорю, голову пробили. Папаша наверно твой.

Вера сжала кулаки, стараясь держать себя в руках. Лишние слезы ни к чему, тем более, если они еще больше действуют Исаеву на нервы. Привалившись к окну, куталась в здоровую джинсовку Артема, пока тот, раз за разом кого-то вызванивал.

— Я нахуй сколько раз повторял, чтобы ты не трахал в машине своих шалав, сколько блять раз?