Чтение онлайн

— Нелегалу трудно и нерадостно. По выходным дням запираемся в своей конуре. Без паспорта в людном месте не появишься — опасно! С одной стороны нас преследует полиция, а с другой — свои же бандиты. Чехи поражаются тому, как русские преступники проникли сюда. Нынешние мафиози стали психологами — знают, как и кого «вычислить». Бывшего советского гражданина-нелегала на улице узнать легко — поношенная одежда, бегающий взгляд, вынужденная немота из опасения выдать себя родным языком. Как правило, весь свой заработок рабочий с востока носит с собой — в общаге могут украсть. К ним и подкатывается мафия, требуя по-братски «поделиться» с ближним. Могут жестоко проучить строптивого — избить до полусмерти, зная — нелегал в полицию не обратится. Его бесправие и вдохновляет бандитов на легкий заработок. Невысокий рыжий белорус с квадратными плечами, устремив в окно искристые голубые глаза, вдруг встрепенулся и прохрипел:

— Можно податься и дальше, например, в Германию, Австрию, где заработаешь больше, но ведь и полиция там работает зорче. Хорошо, если только вышибут из страны. А то, гляди, и в тюряге заграничной очутишься. В бывших странах социализма все-таки проще…

Спиртная вакханалия стремительно раскручивалась. Я сослался на больную печень и категорически отказался от выпивки. И чтобы не мозолить мутные глаза собутыльников, вышел на берег озера и увидел одиноко сидящего на траве молодого человека лет тридцати, с темными, как агат, глазами.

— Только что выкупался, — приветливо произнес он. — Водичка — прелесть.

— В застолье не участвуете?

— Нет. Я ведь учитель истории по образованию. При моей профессии пить нельзя. Да и не тянет.

Он помолчал, вздохнул и задумчиво продолжил:

— Гастарбайтеров тоже можно понять. Они ведь пьют горькую не от радости. Хотят поскорее оглушить себя спиртным, забыться, дать себе полную волю. Захмелеют — песни заводят, даже пляшут… Потом, устав от крика и хохота, они, разморенные, затихают… Но так происходит лишь в выходные дни. В рабочую неделю каплю спиртного в рот не берут…

— А вас что привело сюда?

— Квартиру хочу купить. Жить под одной крышей с тещей… Он не договорил и махнул рукой.

— Понятно, — сочувственно улыбнулся я.

Мы купались, загорали и беседовали часа два. На четвереньках приполз к озеру украинец с блинообразным лицом. Педагог, увидев его, торопливо оделся и пошел в сторону леса. Я вернулся в общагу. Эстонец заметно накачался и пел приятным тенорком на английском языке. Потом вдруг громко зарыдал, размазывая слезы по раскрасневшемуся лицу.

— Одна надежда на полковника Кристаповича, — скосив в мою сторону осоловелые глаза, пробормотал он. — Как с ним связаться? Тут ведь нет телефона.

— Это твой шеф?

— Кристапович? Да-а-а… Я — музыкант. Но на музыке много не заработаешь. Поэтому я освоил другую профессию — угонщика автомобилей, — он многозначительно посмотрел на меня. — Любую легковушку могу угнать…

Эстонец схватил бутылку и прилип к горлышку непослушными губами. Струйки вина сбегали по подбородку.

— С тебя хватит. — Я вырвал у него бутылку. Эстонец покорно кивнул и после паузы, заикаясь, поведал:

— Как-то заприметил я новенький «мерс»… Вскрыл дверцу салона, попытался завести… Тут меня и скрутили. Сижу, значит, в ментовке и морально готовлюсь загудеть на судебную скамью. И тут мне улыбнулась удача. Мужчина в штатском вытащил из участка, подвел к черной «Волге», открыл дверцу и глазами показал на заднее сиденье, а сам удалился. Там сидел человек, он внимательно рассмотрел меня и стал задавать вопросы: «Впервые попался?». — «Да, — отвечаю, — раньше бог миловал». — «Не повезло тебе, — устрашил он. — От трех до пяти гарантировано»… Потом поинтересовался, откуда знаю английский. Я тогда пел в кабаке. Большинство модных шлягеров исполнялось на английском. И чтобы не вызывать у иностранцев осуждающих улыбок, я решил основательно изучить английский. Кое-что мне удалось… Важный собеседник пояснил: мол, он знаком с владельцем «Мерседеса» и может уговорить того забрать жалобу, тогда я окажусь на свободе. Так товарищ Кристапович помог мне избежать тюрьмы. И в знак благодарности я стал работать на него.

— Кем же был этот загадочный человек?

— Кристапович? Он работал заместителем начальника отдела по борьбе с контрабандой КГБ Эстонской ССР.

Голова музыканта качнулась и упала на грудь. Он с трудом поднял ее и, еле ворочая языком, проговорил:

— Лучше быть стукачом на свободе, чем незапятнанным уголовником за решеткой. У меня не было выбора.

Он натужно растягивал слова, порой проглатывая окончания.

— Рухнули Советы, разогнали КГБ, мой шеф перешел на службу в местную таможню, а я продолжаю исправно гнуть спину на него… Ведь из сети КГБ по собственному желанию вырваться невозможно. Коллеги пробовали, но их находили то ли с пробитым черепом, то ли с пулей в груди. Потомки Дзержинского никогда не отпускали своих информаторов на свободу по их собственному желан…

Он не договорил, рухнул со стула — и отключился. Мне пришлось оттащить размякшее тело к кровати.

С известным шведским историком и публицистом Кнутом Карлквистом я встретился в Стокгольмском международном институте исследований проблем мира, что на улице Ситгна-листгатан, 9, и задал ему несколько вопросов.

— Господин Карлквист, вы не поверили официальной версии парламентской комиссии, которая утверждает, что трагедия случилась по причине внезапного открытия носовых ворот корабля, так называемого визиря, и продолжаете собственное расследование…

— Не только я, но и многие специалисты, журналисты, юристы, судовые конструкторы, проживающие в разных точках мира, сочли вывод комиссии ошибочным. Создается впечатление, что комиссия приняла решение под диктовку важных, очень важных персон, которые пытаются любой ценой скрыть истинные причины гибели парома «Эстония».

— И все же, почему вы усомнились заключению компетентных лиц, входящих в эту комиссию?

— Главная причина, которую она указывает, неправдоподобна. Визирь оторвался не раньше того момента, когда паром накренился. Показания свидетелей — трех моряков команды — опровергают вывод комиссии. Они утверждают, что после крена парома на автомобильной палубе все было нормально и ничего не повреждено. Все это фиксировалось на телеэкране. Значит, ворота оставались на месте. Значит, сильный крен, при котором люди, багаж и все остальное катилось и падало, произошел не оттого, что вода залила автомобильный отсек, а по другой причине, которую так тщательно пытаются скрыть сильные мира сего.

— Визирь, по-вашему, тут ни при чем?

— Разумеется. Кстати, визирь подозрительно долго искали с помощью эхолота, пеленгуя дно моря. Он весит пятьдесят пять тонн и огромный, как дом. Как же можно так долго искать такую махину, лежащую всего лишь в полутора километрах от парома? Достаточно было увидеть светлое пятно на мониторе. Возникает вопрос: почему же шведские и финские военные, располагая самым современным поисковым оборудованием, искали визирь целых три недели!? Я думаю, они искали что-то другое…

Было около десяти вечера, когда зазвонил телефон. Голос бывшего коллеги из Питера он узнал сразу. Где было забыть ему ту смертельно опасную ночь на причалах Таллинского порта, когда представители КГБ Ленинграда и эстонской столицы проводили совместную операцию по обезвреживанию контрабандистов.

В памяти всплыла картина холодной февральской ночи. Он, Игорь Кристапович, осторожно крался вдоль длинного складского помещения. Вот и тусклое, задернутое изнутри шторой окошко каптерки, где, по сведению наблюдателя, находились преступники. С другой стороны склада сюда направлялась группа коллег из Ленинграда, возглавляемая майором.