Чтение онлайн

Доминирующее положение, которого добивалась Эфиопия у химьяритов, несколько поколебалось в первой четверти VI в. Одна часть химьяритской знати была византийско-абиссинской и христианской ориентации, другая - стремилась к самостоятельному положению. Эта последняя группировка связала себя с иудеями, торговые и земледельческие колонии которых в Аравии были многочисленны, а отчасти опиралась на Иран. Внутренняя борьба химьяритов приняла обостренный характер, в ней вопросы религии играли немаловажную роль; по всем городам южной Аравии прокатилась волна гонений. С оружием в руках Эфиопия стремилась восстановить свое влияние в Иемене, так как всякое нарушение торгового обмена болезненно отзывалось на ее достатке. Разбив Масрука (Зу Нуваса), эфиопские войска упрочили свое положение в Иемене. Но Иран справедливо видел в этом успехи константинопольской дипломатии, и при Хосрове I персы поторопились захватить города химьяритов.

История химьярито-эфиопских войн неоднократно дебатировалась в науке, особенно потому, что соответствующие источники разнообразны и противоречат друг другу.1

История химьярито-эфиопских войн вызвала внимание и византиноведов, так как войны находились в теснейшей связи с экономическими и политическими интересами Византии. Константинопольские дипломаты усиленно добивались укрепления влияния у аксумитов, которых они поддерживали против химьяритов.2

В настоящее время необходимость пересмотреть этот вопрос стала очевидной. Опубликованная Мобергом "Книга химьяритов" является новым, важным и достоверным источником для истории южной Аравии и Эфиопии в раннем средневековье. Специальных исторических исследований в этой области после издания этого памятника не появлялось. В общих трудах оценка гонений и войн в Химьяре осталась прежней. Между тем, в свете новых данных, в связи с общим положением Византии и ее сношениями с Ближним Востоком, события в южной Аравии в начале VI в. приобретают большую историческую значимость.

Греческие и сирийские источники наиболее близки хронологически к этим событиям, сведения о которых они получили из первых рук. Среди греческих источников в первую очередь должны быть названы Иоанн Малала и Прокопий Кесарийский, сообщения которых повторил в своей хронографии Феофан. Сведения этой группы источников имеют прямую связь с сочинениями Нонна, отец и дед которого, как и он сам, выполняли дипломатические поручения Византии в мелких государствах Ближнего Востока и ездили "к эфиопам, химьяритам и сарацинам".

Сведения византийских авторов и сирийские источники дают возможность выяснить существенные вопросы в истории этих государств. Большое значение имеют эпиграфические памятники - южноарабские надписи. Подавляющее большинство последних относится к древнейшему времени, к государствам минеев, Саба, Катабана. Но имеются и надписи, относящиеся ко времени после III в. н. э., когда господствующее положение в южной Аравии заняли химьяриты.

Чтение, издание и изучение южноарабских надписей стало особой ветвью арабистики. Итоги исследований многочисленных надписей даны в сводных работах, отразивших этапы в развитии этой науки. После изданий эпиграфических памятников Глазером, Мордтманом, Митвохом появились исследования Хартмана, Родоканакиса, а также сводные работы и обобщающие статьи Ткача, Хоммеля, Нильсена, Рикманса.3 Академику И. Ю. Крачковскому наука обязана изданием двух бронзовых табличек из южной Аравии.4 В этом издании была принята арабская транскрипция южноарабских надписей, которая проведена и в данном исследовании. Пользуюсь случаем вспомнить с благодарностью покойного академика И. Ю. Крачковского сделавшего ценные замечания при чтении рукописи.

Отсылая к этой обширной научной литературе, следует отметить, что внимание исследователей было привлечено многообразными сторонами жизни южноарабского общества нашедшими отражение в эпиграфике. В данном случае привлечены лишь исторические надписи V-VI вв., часть надписей, связанных с хозяйственной жизнью, и некоторые религиозные надписи. Вопросы хозяйственной жизни, в частности земельной собственности, были предметом специальных исследований Родоканакиса, основные итоги которых были им даны в статье, посвященной общественной жизни Аравии.5 Эти исследования относятся хронологически к периоду значительно отдаленному от века, предшествующего хиджре, но позволяют делать сопоставления и объяснять явления более позднего времени, корни которых уходят в предшествующую эпоху.

История южной Аравии V и VI вв. несколько меньше затрагивалась исследователями XX в., но ей уделено место в трудах по истории Аравии вообще и доисламских арабов, в частности.6

Особое значение приобретают химьяритские надписи монотеистического характера, в частности, относящиеся к Рахману милостивому.7 Многочисленны надписи, в которых упоминающие это имя прибегают к его помощи: такова надпись 573 г. химьяритской эры, относящаяся, следовательно, к 458 г. н. э. (Эра химьяритов начиналась в 115 г. до н. э.), говорящая о завершении постройки "с помощью Рахмана" .8 В некоторых химьяритских надписях можно отметить формулировки еще более отчетливые и близко напоминающие иудейские, таково выражение благодарности за помощь "милостивого господина неба и земли" .9

Нельзя сомневаться в иудейском характере надписи (No 394 и 395), опубликованной Глазером, в которой Шахир, воздает благодарение "Рахману, который есть в небе и в Израиле, их бог, господин Иуды (иудеев)".10

Большинство исследователей стоит на той точке зрения, что Рахман заимствован из иудейской религии, но некоторые ученые (напр. Галеви и Нильсен) считают это явление независимым.11 Во всяком случае монотеистические верования не могли не создавать почвы для распространения иудаизма и христианства. По преимуществу, однако, обе эти религии прививались в городах, у оседлого населения, а кочевые арабские племена оставались верны своим древним языческим верованиям. Химьяритские надписи дают также большое число собственных имен, которые были использованы Мобергом для сопоставления с синодиком "Книги химьяритов".

Не могу не уделить внимания одной дефектной надписи, трактующей о походе и военных действиях, содержание которой, быть может, имеет прямое отношение к событиям в Химьяре. Эта надпись отнесена ее издателями к tituli aevi Christiani. В ней упомянуто имя Харита (строка 5-я ). Званию "царя в Тафаре" в 10-й строке предшествует не понятое издателями слово в 9-й строке, которое они читают как . В чтении последней буквы этого слова нельзя быть уверенным.12 Представляется возможным высказать предположение, что это слово является именем царя Mzru[q], Масрука, если читать последнюю букву как q. Так как в надписи речь идет о военных действиях, о том, что валом и стенами были заперты (город или войска) и были посланы люди и скот, то можно высказать предположение, что надпись запечатлела события, главными героями которых были Масрук, царь Тафара и Харит (Арефа), ставленник кушитов в Неджране.

К числу имеющих большое историческое значение химьяритских надписей принадлежат две надписи, связанные с разрушением плотины в Марибе. Впервые они были опубликованы открывшим эти надписи Глазером. Первая из надписей (Глазер 554) датирована 564 г. химьяритской эры, что соответствует 449/450 г. н. э. Надпись сообщает, что царь Шарахбиль Иа?фур обновил и восстановил плотину Мариба. Упоминание "милостивого", с благословением и помощью которого производились работы (строка 32), и наименование его "богом, на небе и земле" (, - строки 81 и 82), указывают на монотеизм ее составителя.13

Непосредственное отношение к событиям VI в. имеет 136-строчная надпись Глазера (No 618), которая была скопирована с призмы на плотине у Мариба. Надпись составлена в 658 г. химьяритской эры, соответствующем 543 г. н. э., при царе Абрахе, и содержит сообщение о разрушении плотины, ее восстановлении и посещении Абрахи послами различных государств и народов.14 Сведения этой надписи имеют выдающийся интерес как документальные данные, исходящие от самих химьяритов. Подтверждая сведения других источников, эти данные создают твердую почву для изучения соответствующего периода истории южной Аравии.

Таковы материалы, которые могут быть привлечены из химьяритских надписей. Арабские источники возникают, как известно, несколькими веками позднее; тем не менее, Табари, черпая свои сведения для этой эпохи в сообщениях Хишама и Ибн-Исхака, дает по-своему последовательный рассказ. Основные факты в хронике Табари могут быть сведены к следующему.

В Иемене воцарился узурпатор, не принадлежавший к царскому роду, Зу Шанатир, очевидно имевший опору в Абиссинии. Юноша царского рода Зураа Зу Нувас, приглашенный во дворец к Зу Шанатиру, убил его, а затем воцарился сам. Он обратился в иудейство и получил имя Иосифа. Между тем, в Неджране было насаждено христианство неким Фемионом.15 Зу Нувас вступил в борьбу с Неджраном и казнил всех непослушных. Один из жителей Неджрана, Зу Таалабан, бежал к абиссинскому негусу и сообщил ему обо всем. Негус послал войско с военачальником Ариатом, который разбил войска Зу Нуваса, а этот последний бросился в море. Ариат занял положение ставленника кушитов в Химьяре, но был убит кушитом Абрахой (Авраамом), который правил после него Иеменом, также в качестве представителя негуса. Абраха совершил поход на Мекку около 545 г., лет за 25 до рождения Мухаммеда (570). Господству кушитов был положен предел завоеваниями Хосрова I, пославшего войска в Иемен.16