Чтение онлайн

11) Ника.

12) Неаполь.

13) Селга.

14) Херсон. В синоде 1028 г. участвовал Андрей Херсонский. [2578]

15) Месина.

16) Гарелла. В синоде 1066 г. участвовал не названный по имени архиепископ Гареллский. [2579]

17) Врисис. В синодах 1027 и 1028 гг. участвовал Лев Врисийский. [2580]

18) Деркос.

19) Каравизия. В синоде 1054 г. участвовал Лев Каравизийский. [2581]

20) Лимн. В синодах 1027 и 1028 гг. участвовал Николай, а в синоде 1054 г. Павел Лимносский. [2582] В синодальном определении 1066 г. архиепископ Лимна упомянут, но по имени не назван. [2583]

21) Левкад. В заседании синода 1073 г. присутствовал Левкадийский архиерей, не названный по имени. [2584]

22) Мисфия.

23) Кудры.

24) Сотириополь.

25) Пидахфон. В заседании синода 1073 г. находился Пидахфонс-кий архиерей, не названный по имени. [2585]

26) Герма.

27) Боспор. В синоде 1028 г. участвовал Иоанн Боспорский, в синоде 1066 г. тоже находился архиепископ Боспорский, но по имени не назван. [2586]

28) Котрадия. В синоде 1054 г. участвовал Лев Котрадийский. [2587]

29) Эроина.

30) Карпаф.

31) Месимврия. В синоде 1054 г. участвовал Григорий Месимврийский. [2588]

32) Готфия. В синодальных определениях 1066 и 1067 гг. упомянуто об архиепископе Готфийском. [2589]

33) Сугдия. В синоде 1028 г. участвовал Арсений Сугдийский. [2590]

Фуллы.

Эгина.

Фарсалы.

Метрахи.

Сверх того, упоминается в числе архиепископий не помещенная в списке Зикхия. Под синодальным определением 1054 г. последним подписался (Антоний, <архиепископ> Зикхии). [2591]

Кроме патриархата Константинопольского, в пределах византийских владений находились в XI в. Антиохийский патриархат (не вполне — некоторые из его митрополий были под сарацинской властью) и автокефальная Болгарская архиепископия.

Патриарший Антиохийский престол с 1024 по 1029 г., в течении 5 лет, 7 месяцев и 11 дней, занимал Николай, после которого с 1029 по 1032 г. было междупатриаршество. Затем следовали: Илия, сидевший на престоле год, 5 месяцев и 8 дней (1033-1034), Феодор, он же Георгий Ласкарис, 8 лет, 6 месяцев и 21 день (1034-1042), Василий — 10 лет (1043-1052), Петр, Феодор или Феодосий, Эмилиан, Никифор Мавр (1080-1092). [2592]

О патриархах, начиная с Петра, сохранились некоторые сведения, — не одни только имена. Петр особенно известен по участию, какое он принимал в произошедшем при Михаиле Керулларии столкновении Церквей. Он вступил на престол в 1052 г. [2593] и немедленно отправил известительное послание к папе, [2594] руководствуясь практикой древней Церкви и заботами о водворении мира и единения между Церквами. Во время и после столкновения Церквей он был представителем церковного единства и писал проникнутые примирительным духом послания к Доминику Градскому и патриарху Керулларию, [2595] в которых проводил тот взгляд, что нужно относиться с уважением и снисходительностью к чужим обычаям, — важно уже то, что латиняне исповедуют троичного Бога, и если они откажутся от нечестивой прибавки к Символу «и от Сына», то можно оставить для них неприкосновенным все остальное. Доказывая свою мысль, что местные обычаи не имеют большой важности, Петр упоминал о некоторых греческих обычаях, которые могут быть поставлены в параллель с латинскими, и между прочим сообщил Доминику Градскому, что греческие монахи едят мясо. Монахи были крайне недовольны по поводу этого разоблачения и говорили, что Петр сделал его вследствие своего пристрастия к скоромной пище; составилась даже легенда в среде монахов о том, как Петр, не имея возможности вкушать мясное, стремился по крайней мере понюхать мяса. [2596] В 1057 г. патриархом Антиохийским был уже Феодор, известный участием в агитации в пользу Комнина, которого он первый провозгласил императором в храме Св. Софии, в Константинополе. [2597] Эмилиан, преемник Феодора, имел при дворе ожесточенного врага в лице первого министра императора Парагшнака Никифорицы, с которым у него были давние счеты. Это обстоятельство, в связи с обвинениями, выставленными против Эмилиана, не лишено значения для оценки его политической деятельности. Вражда между Эмилианом и Никифорицей, очевидно, вела свое начало от того времени, когда евнух управлял Антиохией, при императоре Константине Дуке. Если произошли у него несогласия с Эмилианом, то причину их можно искать лишь в том, что последний стоял на стороне притесняемого Никифорицей народа, защищал народ от административных несправедливостей. Естественно поэтому, что на Эмилиана, как представителя местных интересов, обратились симпатии народонаселения и он сделался главой сильной народной партии. Такое его положение послужило источником наветов и интриг со стороны недоброжелателей. Его обвиняли в произведении каких-то беспорядков в Антиохии по смерти антиохийского дуки Иосифа Тарханиота и в сношениях с Филаретом Бахрамом. В одном письме Пселл крайне порицает Тарсийского митрополита, который строил козни и злоумышлял против хиротонисавшего его Антиохийского патриарха. [2598] Ни митрополит, ни патриарх не названы по имени, но мы вправе подразумевать здесь Эмилиана, который, следовательно, и между митрополитами своего патриархата нашел одного недоброжелателя и клеветника. Интриганы, поддержанные Никифорицей, имели успех при дворе, и дуке антиохийскому Исааку Комнину, отправленному на место Иосифа Тарханиота, дан был при отправлении приказ препроводить Эмилиана из Антиохии в Константинополь. Но легко было приказать, трудно исполнить приказание. Комнин нашел Антиохию разделенной на две партии, сильнейшая группировалась вокруг Эмилиана, слабейшая тяготела к греческой администрации. Явное насилие над патриархом неминуемо вызвало бы бунт и междоусобную резню. Комнин только с помощью хитрости исполнил приказ. Он выманил патриарха из Антиохии за город, потом запер перед ним городские ворота и предъявил царское повеление о выезде в Константинополь. Эмилиан против воли должен был повиноваться, а в Антиохии вслед затем, и очевидно в связи с этим фактом, началось возмущение против Комнина и византийских чиновников, усмиренное только с помощью войск соседних городов, [2599] по усмирении же восстания приобрела силу армянская партия, окончившая свою деятельность призванием Филарета и бесчеловечным истреблением многих приверженцев греческой партии, правительственной. Остальное время царствования Парапинака Эмилиан провел в Византии на свободе, агитировал здесь в пользу Вотаниата [2600] и при Вотаниате, по-видимому, возвратился на свою кафедру. При Вотаниате же он и умер, а на его место царь назначил ( о ) Никифора, по прозванию Мавр. [2601] — Из митрополитов, подвластных Антиохийскому патриарху, в наш период, кроме не названного по имени Тарсийского митрополита, враждовавшего со своим патриархом, упоминаются: Лука, митрополит Аназарбский, присутствовавший при посвящении Петра Антиохийского в Византии и сопровождавший новопосвященного в Антиохию, [2602] и Дамасский митрополит Сергий, который при папе Бенедикте IX (вступившем на престол в 1033 г.) оставил Дамаск, прибыл в Рим и здесь умер. [2603]

Болгарский архиепископ имел местопребывание в Охриде [2604] и назывался еще Охридским. Вскоре после 1019 г. император Василий II назначил архиепископом Охридским Иоанна, родом из Дебри, игумена тамошнего монастыря Богоматери. Преемником его был грек Лев, хартофилакс Великой Константинопольской церкви, ознаменовавший свое управление постройкой нижней церкви во имя Софии Премудрости Божией и участием в столкновении между Восточной и Западной церквами. [2605] Лев умер в царствование императрицы Феодоры, и Феодора назначила архиепископом монаха Феодула, происходившего из Икония и бывшего игуменом монастыря св. великомученика Мокия. Новый архиепископ, по свидетельству историка, был совершенно чужд внешней мудрости (незнаком с науками), но в божественной сделал большие успехи и украсился добродетелями. [2606] Назначение его (и некоторых других архиереев) Феодорой, без соблюдения форм избрания, предписанных канонами, вызвало глухой ропот в современниках (в том числе в Пселле); они находили поступок императрицы противозаконным и объясняли его слишком ревнивым отношением ее к своей самодержавной власти. [2607] Феодул ознаменовал свое управление сооружением верхней церкви Св. Софии [2608] и скончался при Константине Дуке. Царь назначил ему преемником монаха Иоанна, происходившего из Лампы (на острове Крите) и бывшего соаскетом патриарху Ксифилину, вместе с ним подвизавшегося на Олимпе. [2609] Этот архиепископ оказал важную услугу правительству: когда Никифор Василакий, замысливший восстание, прибыл из Диррахия в Охриду и хотел здесь провозгласить себя императором, Иоанн воспрепятствовал выполнению его намерения и Василакий должен был уйти из Охриды в Фессалонику. [2610] Скоро затем Иоанн скончался и на его место император Вотаниат назначил другого Иоанна, по прозванию Айна (Непьющего). [2611] — В числе епископий, входивших в состав Болгарской архиепископии, были, между прочим, Деабольская и Сардикийская. Между тем как архиепископ Болгарский не сочувствовал предприятию Василакия, Феодосий, епископ Деаболя, служил Василакию посредником при найме норманнов в Италии; впрочем, Феодосий мог при этом не знать настоящего намерения Василакия, мог предполагать, что он подготовляет войско для борьбы с Вриеннием. [2612] Сардикийский епископ Михаил во время бунта Леки против Никифора Вотаниата убеждал граждан Средца оставаться верными византийскому правительству, за что был убит Лекой в епископском облачении. [2613]

Православные патриархаты — Александрийский и Иерусалимский — находились в XI в. под властью сарацин и об их судьбе сохранились крайне скудные сведения. Относительно Александрийского патриархата они почти ограничиваются именами патриархов, занесенными в каталоги в таком порядке: Арсений (t 1010), Георгий, Леонтий (или Александр), Иоанн, Савва, Феодосий. [2614] Несколько обстоятельнее сведения об Иерусалимском патриархате, благодаря тому обстоятельству, что Св. Земля привлекала к себе взоры всего христианского мира и побуждала историков отмечать (не всегда верно) в своих произведениях главнейшие события, ее касающиеся. Наибольший интерес историков сосредоточен на судьбе храма Воскресения Господня. В начале XI в. [2615] он, вместе с базиликой св. равноапостольного Константина и одним женским монастырем, был разрушен по приказанию египетского халифа ал-Хакима. Бедуинский вождь ал-Муфаридж, придя в столкновение с ал-Хакимом и желая заручиться содействием византийского императора, назначил (ок. 1011 г.) епископа Феофила Иерусалимским патриархом, побудил христиан приступить к восстановлению храма и сам им помогал. Но дело было не под силу иерусалимским христианам. Более энергичное его осуществление начато при преемнике Феофила, Никифоре, который, будучи священником, в то же время исполнял плотничьи работы при дворе халифа ал-Хакима и когда, за смертью Феофила (в январе 1020 г.), освободился Иерусалимский патриарший престол, выпросил себе у халифа назначение в патриархи, каковое место и занял (в июле 1020 г.). [2616] При этом патриархе заключен был договор между императором Романом Аргиром и халифом Дагером, сыном и преемником ал-Хакима. По смерти Дагера (1036), договор был скреплен между его сыном и преемником, халифом Мостансиром, и византийским императором Михаилом Пафлагоном. Одним из пунктов договора было восстановление Иерусалимского храма, к чему и было приступлено с помощью субсидий византийского правительства. Постройка храма окончена в 1048 г., при императоре Мономахе, который с целью приведения к концу этого богоугодного дела тщательно поддерживал добрые отношения к египетскому двору. [2617] После Никифора на патриаршем престоле был Софроний, при котором турки (с Исаром) взяли Иерусалим и убили около 3000 христиан, в 1076 г., [2618] после Софрония Евфимий и затем Симеон, современник взятия Иерусалима крестоносцами. [2619] — Из епархиальных архиереев Иерусалимского патриархата в наш период упоминается Иорий, епископ Синайский, подчиненный митрополиту Петры (Аравийской); в 1033 г. он прибыл в Болонью, оттуда в Бетуну (Bethuna), здесь неожиданно скончался, был тайно похоронен боявшимся судебного следствия хозяином, у которого он нашел гостеприимство, и впоследствии прославился чудесами. [2620] Около 1056 г. жил Самона, архиепископ Газы, известный своим «Разговором с сарацином Ахметом»; разговор может служить образчиком миссионерской беседы, рассчитанной на вразумление неверующего путем доступных здравому смыслу аргументов и общепонятных сближений. [2621]

Существенной принадлежностью византийской церковно-религиозной жизни было умножение монастырей и развитие монашества, его государственное и социально-общественное значение. Эта принадлежность, служа выражением общего направления византийской централизации, всецело проникнутой церковностью, религиозностью, с наклонением на сторону формализма, находилась вместе с тем в связи с особенностями политического строя, гармонировала с ними и в известной мере обусловливалась ими.

Политическая сфера в византийском государстве была самой капризной и изменчивой стихией, которую справедливо уподобляли волнующемуся морю. Начиная с вершины трона и кончая его подножием, все стояло на горючем вулкане, ни император, ни его слуги, ни ближайшие его советники, ни отдаленнейшие органы его власти — никто не имел прочной почвы под ногами. Император, не обезопасенный юридически, вследствие отсутствия установленного порядка престолонаследия, каждую минуту мог быть низвергнут со своего царского величия, точно так же успех политического деятеля, не гарантированный от фактического абсолютизма, мог быть неожиданно прерван, по мимолетному неудовольствию главы государства или по интригам доверенных его лиц. Строй жизни в Византии более и нагляднее, чем где-нибудь, должен был убеждать людей в превратности земного счастья и обращать их взоры к тихому и необуреваемому убежищу, какое до известной степени представляли монастыри. Каждый император, поднимаясь по ступеням трона, должен был иметь в мыслях возможную в будущем перспективу, когда он под давлением силы или обстоятельств окажется вынужденным сойти с трона; в воображении его должен был тогда рисоваться монастырь и монашеская мантия, которые скроют его позор и разочарование, дадут мир и успокоение душе и подготовят к другой, лучшей жизни. С царского трона было только две дороги — на эшафот и в монастырь, — припомним только, как закончили свою жизнь Михаил Пафлагон, Михаил Калафат, Михаил Стратиотик, Исаак Комнин с женой Екатериной и дочерью Марией, Роман Диоген с женой Евдокией, Михаил Парапинак, Никифор Вотаниат с женой Марией. Если император с такими мыслями занимал престол, то каждый государственный деятель тем более был ими проникнут, выступая на поприще деятельности. Ему наперед было известно, что как бы он ни возвысился, он ничем не обезопасен от внезапного падения; известен был также самый надежный и обычный для византийца исход разрушенного земного величия и славы — монастырь. Пострижение в монашество и заключение в монастырь по установившейся в Византии практике было обыкновенным средством устранения с политической сцены людей, не подходивших в данное время к направлению правительства, устранения как насильственного, так и добровольного, как тех, кого правительство находило для себя в каком-нибудь отношении неприятным и опасным, желало или наказать, или оградить себя от опасности, так равно и тех, кто сам недоволен был правительством, имел основание опасаться его и желал, скрывшись в монастырской тиши, уйти от опасности и от всего, что способно было возбуждать чувство недовольства. Достаточно прошло перед нашими глазами примеров, чтобы иллюстрировать и эту сторону дела. Вспомним о пострижении Феодоры Зоей и Зои Калафатом, пострижении Прусиана Болгарина, Константина Диогена, Константина Далассина, Льва Торника, Стефана Севастофора, Никифора Протевона, Михаила Пселла, Иоанна Ксифилина, кесаря Иоанна Дуки, племянника его Константина Дуки и пр. Монастырь был тюрьмой для преступников, вместе с тем он был мирным приютом и местом успокоения для разочарованных; монашеская мантия надеваема была на тех, кто перед судом власти достоин был кары; облекались в нее и те, которые проникнуты были чистыми патриотическими порывами, не знали за собой никакого политического греха, единственный грех которых состоял в политическом отчаянии, в безотрадном убеждении, что для исцеления государственных недугов они не обладают силами и что лучший исход — удалиться из мира, скрыться за монастырской стеной от мирской злобы и не видеть политических, социальных, общественных и иных неправд. Нужно заметить, что не только разочарование политическое, но и разрушение финансовых расчетов, разного рода жизненные неудачи часто оканчивались монастырем, — человек, лишившийся всего состояния, из богача превратившийся в бедняка, искал себе утешения в монастырском уединении. [2622] И наоборот, к тому же результату нередко вела неожиданная удача, вызывавшая в человеке мысль о Божественном промышлении и разогревавшая чувство благодарности ко Всевышнему. Выздоровевший от тяжкой болезни, избавившийся от смертной опасности видел в этом перст Божий, указывавший на призвание к высшему нравственному совершенствованию монастырским подвигом. [2623] Здесь уже выступал религиозный мотив и присоединялся к ряду причин политических и экономических, содействовавших развитию монашества. Излишне было бы останавливаться на том чисто религиозном мотиве, который всегда имел значение, как и теперь имеет, для избранников, стремящихся к угождению Богу и спасению души путем подвижничества и отречения от мира; в век развития религиозности (каков был XI в.) этот мотив имеет весьма большое приложение. Следует наконец отметить специальную черту, составлявшую разветвление религиозного мотива. Для каждого грека громадную важность имел вопрос о месте погребения после смерти. Если он по социальному положению выделялся из массы людей, не способных в заботах о хлебе насущном заглядывать в будущее, то заветной его мечтой становилось — приобрести место вечного упокоения в какой-нибудь святой обители. Забота о таком завершении земного поприща лежала на сердце всех сколько-нибудь зажиточных людей, начиная с императоров, которые не имели определенной усыпальницы и погребаемы были в разных монастырях, продолжая патриархами, тоже не имевшими определенной усыпальницы, и кончая обыкновенными властелями.

Удовлетворять спросу, обусловленному указанными потребностями, могли, по-видимому, и прежде основанные монастыри. Действительно, и прежде основанные монастыри играли свою видную роль. Лица, удалявшиеся или удаляемые со сцены, если до тех пор они занимали высокое общественное положение или обладали большим богатством, поступали обыкновенно в знаменитый Студийский монастырь, находившийся в самом Константинополе. Цари считали этот монастырь самым приемлемым для себя местом после удаления с трона: Михаил Калафат искал в нем убежища, был в нем пострижен и только после ослепления насильно сослан в монастырь Элегмон; Исаак Комнин, после отречения от престола и пострижения в монашество, тоже нашел приют в Студийском монастыре, где пробыл последнее время своей жизни; Михаил Парапинак, вытесненный с престола Вотаниатом, был отправлен после пострижения в Студийский монастырь и только впоследствии, после рукоположения в митрополиты, стал проживать в монастыре Мануила. Вслед за царями и высокопоставленные лица предпочитали Студийский монастырь остальным. Никифор Ксифий, еще при Василии II сосланный на остров Антигона и постриженный в монашество, по возвращении из ссылки при Романе Аргире, не пожелал более вмешиваться в государственные дела и принял монашескую схиму в монастыре Студия; [2624] Константин Диоген, замешанный в заговоре против Романа, равно и евнух Никифор, спасшийся от погибели во время землетрясения 1035 г., тоже постригся в монахи в Студийском монастыре. [2625] Реже, чем Студийский, фигурируют в истории другие из прежде основанных монастырей, в столице и в областях, както: Петрийский, в котором пострижена была и проживала до возведения на престол Феодора, дочь Константина VIII, и куда удалилась Мария, жена Парапинака, с сыном Константином, после низвержения мужа с престола, [2626] Мануйлов, в который заточен был Романом III Прусиан Болгарин [2627] и где проживал Михаил Парапинак, митрополит Ефесский, св. Николая или Моливотон, в котором был погребен император Константин Дука, [2628] Мантинийский, где находилась мать Прусиана, [2629] Кузина, куда сослан Никифор Протевон, [2630] Мирелейский, в котором проживала после пострижения жена Исаака Комнина, Екатерина, с дочерью Марией, [2631] Алипос, давший приют больному Мануилу Комнину, [2632] в особенности же монастыри на горах: Афоне, Олимпе и Синае.