Чтение онлайн

Рондинская цитадель и большой и два малых форта с русскими гарнизонами должны наглухо перекрыть для вражеских кораблей вход в Которскую бухту. Как и огорошить бока-которцев, вздумай они поиграть или в независимость, по примеру рагузцев, либо «сохранить верность» венецианцам. Но сейчас Алексей Григорьевич не сомневался в их преданности российскому императору Иоанну Антоновичу.

Граф Орлов собственноручно заполнил три десятка офицерских патентов выходцам из самых знатных семей Бока-Котора. Причем «графы» Войновичи (титул то ли самозванцев, или все же кем-то дарован из итальянских герцогов) чуть ли не всем семейством решили служить под Андреевским флагом. Да еще снарядили за собственный счет два малых фрегата, полакру и пинк, набрав на них довольно многочисленные команды из бока-которцев. Ухватки местных моряков говорили о том, что военное ремесло им достаточно хорошо знакомо, причем регулярством здесь и не пахло, а скорее склонностью к привычным морским разбоям.

Всего удалось собрать почти три десятка небольших кораблей, вооруженных пушками — с началом боевых действий супротив осман они должны были заняться каперством. Сиречь узаконенным пиратством, приводя трофейные суда в родную бухту, где и продавать все захваченное добро — казна обязалась выплачивать достойные компенсации.

На иную помощь рассчитывать не приходилось — отличные моряки были скверными солдатами, так что Алексей Григорьевич рассудил вполне здраво, определив их службу как чисто флотскую. Но и без урожденных которцев было кому взяться за оружие.

Всех сербских беженцев, способных держать в своих руках фузеи, воевода призвал почти поголовно, оставив лишь немногих стариков и юнаков, у которых еще не пробились усы. И вот уже месяц русские офицеры и сержанты учили «братушек» воинскому ремеслу должным образом. Понукать никого не пришлось — все прекрасно знали, что османы их просто вырежут вместе с семьями, заняв Бока-Котору.

— Как у вас обстоят дела, Кирилл Андреевич?

Алехан посмотрел на полковника Плещеева, что принял на себя командование инфантерией. А ведь с ним графу пришлось сражаться во время переправы через Неву в дни «царской свары», как назвали июльское противостояние 1764 года между императором Иоанном Антоновичем и низвергнутой с трона царицей Екатериной Алексеевной.

Умело действовал тогда в боях командир батальона Ладожского полка, скрытно установив в засаде пушки и рассыпав по прибрежным зарослям фузилеров. Потери семеновцев оказались существенными, и если бы не подход кораблей, то переправа была бы сорвана. Как пошел бы ход баталии тогда, представить сейчас затруднительно…

— Сербов воинских возрастов от семнадцати до сорока лет набрали до тысячи человек. Изъявили желание служить нашему императору по найму до трех сотен бывших венецианских солдат и кондотьер. Еще набралась сотня которцев, несколько десятков рагузцев, столько и греков. Да четыреста тридцать моих егерей. Разбил всех на три батальона по четыре роты в каждом, три сербских и одна из венецианцев и которцев. Своих солдат распределил по капральствам, да назначил сержантами — так по указу государя велено!

— Все верно, надо их воинскому ремеслу хорошо учить и надзор за ними иметь постоянный!

Алехан прекрасно понимал, что без русского костяка местные вояки просто разбегутся в разные стороны в первом же неудачном для них бою. А так можно было надеяться, что не дрогнут, не струсят. Настоятельно нужны победы, хоть маленькие, они воодушевят рекрутов, большая часть которых все же имела опыт боев, пусть и неудачных (иначе незачем было им бежать из родных мест) с османами.

— А посему приказываю раздать «царские пули»! Запрет снимаю своей волей — на то императором Иоанном Антоновичем должным указом наделен. И отливать их здесь начинаем, благо есть формы и запасов свинца достаточно. Без них мы вряд ли выстоим, слишком много идет против нас турок — пятеро супротив одного!

Отдав приказ, Алехан задумался — понятное дело, через несколько месяцев секретные прежде дальнобойные пули, прозванные «царскими», будут отливать в европейских странах. Вот только вначале нужно собрать и откалибровать все мушкеты и ружья по полкам — отливка пуль требует их тщательной подгонки к стволам. А вот это не скорое занятие, в лучшем случае до полугода, а то и больше времени потребуется.

Так что османы новшеством не успеют воспользоваться — да и поражения в первых баталиях, как только русская армия перейдет Днестр станут для них шокирующими. А в этом Орлов не сомневался, успев познакомиться со всеми новшествами, что ввел император Иоанн Антонович в русской армии, что преобразилась прямо на глазах.

Сидящие перед ним офицеры были в мешковатой форме, не стесняющей движения, зеленого сукна и с ремнями из коричневой кожи. Вначале Алехана сие обмундирование ошарашило, но теперь он собственными глазами убедился в его полезности — на поросших кустарником склонах гор русских солдат можно было разглядеть только по пороховым дымкам во время выстрела. Так что эти кафтаны весьма полезны в бою, в отличие от прежних тесных, но щеголеватых мундиров, разноцветных, расшитых тесьмой с блестящими пуговицами — потому приметных с большого расстояния. Для войны в горах совсем неподходящих.

Да и с воинскими званиями теперь стало намного понятнее — раньше обер-офицеров от штаб-офицеров можно было отличить по кистям шарфа, которые у первых виделись серебряными, у вторых золотыми. А вот чином только представлялись, а такое в бою не всегда возможно. Лишь по нагрудным горжетам порой становилось ясно, кто из начальных людей перед тобой сейчас находится. И стоит ли отданный приказ выполнять, если знакомства с офицером не имелось ранее

Зато теперь у всех начальственных людей на плечах небольшие суконные погончики с пятиконечными звездочками — три больших «домиком» у полковника Мелиссино, а таких же три маленьких у поручика. Майорские и капитанские чины стали едиными, с одной большой и четырьмя маленькими звездочками у каждого.

Прапорщик имел две продольно прикрепленные звездочки, а у подпоручика они крепились уже в линию поперек погона внизу. Лишь последний в сокращенной до 13 классов «табели», подпрапорщик, имел на погоне одинокую звездочку, став, таким образом, офицером, хотя ранее числился самым старшим из нижних чинов.

У самого Алехана на погонах серебрилось по двуглавому орлу, а у бригадира Ганнибала по небольшой короне. С вне табельными чинами тоже стало просто. Тонкие угольники числом до трех прикреплялись к погонам капралов и сержантов, единственный «толстый угол» можно увидеть только на погонах у фельдфебелей в инфантерии и артиллерии, вахмистров в кавалерии, да у флотских боцманов.

Весьма полезное новшество!

Такого обмундирования привезли на три тысячи человек — полностью хватило на Которский пехотный полк трех батальонного состава, по одной егерской и три фузилерных роты в каждом. Досталось и «новообращенным» артиллеристам из местных жителей, да тысяча комплектов была передана в гвардию черногорского царя.

Кроме Которского полка и пяти гарнизонных команд разной численности в крепостях, еще имелись две отдельных роты — гренадерская и стрелковая. В них служили только русские солдаты и офицеры, и на то у генерала Орлова были веские причины…

— Как у нас с артиллерией, Петр Иванович?

— Одну команду сверх штата полк получил. Из двух трехфунтовых пушек, картечницы и пары мортирок Кегорна на треногах каждая. Так что на каждый батальон можно выделить по команде, да еще одна в резерве останется. Имеются также две полевых батареи из шести орудий каждая — одна из шестифунтовых пушек, другая из четырех полупудовых и двух пудовых единорогов, — грек в полковничьем чине русской армии откашлялся. Затем тем же невыразительным голосом Мелиссино закончил: