Чтение онлайн

Не будь в нашем партнерстве с Ивановым перерыва, неизвестно, как бы еще все сложилось.

Но перерыв-то был — и не почувствовать этого при всем нашем сохранившемся полностью взаимопонимании оказалось нельзя.

О грусти своего расставания с Кузьмой — партнером по атаке я уже говорил.

Не могу, пожалуй, обвинить себя в нечуткости по отношению к нему уходящему. Как бы это ни выглядело со стороны. В таких случаях не всегда ведь и удобно вызывать человека на откровенность, лезть в душу с вопросами: уходишь — не уходишь?

Теперь, сам все испытав при окончательной разлуке с футбольным полем, закончив выступать, я допускаю, что оставайся наши отношения такими, какими они были у нас до пятьдесят восьмого года, кто знает, как бы я держался в шестьдесят шестом году, когда Кузьма закончил играть? Может быть, и по-другому. Но тогда мне показалось, что никаких оснований, никаких прав вмешиваться в дела Кузьмы у меня нет. Ему виднее, что теперь делать, — так я считал совершенно искренне…

Были сомнения в том: заиграет ли Стрельцов после такого перерыва?

Были сомнения: займет ли он подобающее ему место в изменившемся футболе?

Но когда он снова оказался на поле, когда вошел в привычную для себя роль — здесь очень тянет сказать «вошел в образ», — никто, пожалуй, не задавался вопросом: а сколько же предстоит ему еще играть, сколько дано Стрельцову пробыть в большом футболе?

В год повторного дебюта Стрельцова ему исполнилось, напомним, двадцать восемь лет.

У игроков, рано выдвинувшихся, с юности прославившихся, в таком возрасте нередок спад, заставляющий представить волей-неволей картину предстоящего с ними расставания. Они еще играют, они в славе, спад в игре еще может оказаться и очень кратким, предшествующим «болдинской осени», но некая таинственная дверь вдруг приоткрылась — и захлопнуть ее теперь и самый выдающийся мастер не в силах.

Другое дело, что внимательному, действительно любящему футбол зрителю мастер в таком своем периоде особенно интересен.

Форвард, например, бывает замучен накопившимися за карьеру травмами, досконально изучен соперниками. Он кажется и переутомленным нервно, потерявшим вкус к игре. Но зритель-то вкус к его игре не потерял, зритель слишком привык воспринимать игру через него, мыслить игру исключительно его ходами на поле.

Болельщика же элементарного сходящий с арены мастер, наоборот, раздражает — не столько игрой, сколько достоинством своим. Болельщик такой любит и лелеет свой апломб и ему приятно выйти из-под власти игрока, подавляющего недалекого зрителя неожиданностью своих мыслей на поле. Болельщик такой ждет момента, когда влияние большого игрока прекратится и вместо него выйдет другой, заинтересованный в любом зрителе, в любой положительной реакции трибун, лишь бы скорее пришло к нему признание. Неискушенному зрителю нравится поощрять и поддерживать такого футболиста. Зритель самодовольно ощущает свое на него влияние. И готов противопоставить новичка стареющему мастеру. И новичок иногда угождает самому поверхностному зрителю, обижая чувства знатока.

Поэтому истинный знаток всегда грустит при завершении карьеры большого игрока…

Но Стрельцов и к тридцати годам только подошел еще к утверждению новых образцов своей зрелой игры. Отучил даже самих маловеров от сопоставления с собою прежним. Он, кстати, и в сборную снова вошел на пороге тридцатилетия.

Тренер сборной Михаил Якушин принял его таким, какой он есть, не испугавшись ничуть, что форвардам новой формации нелегко будет к Стрельцову приспособиться, не испугавшись, что Стрельцов и здесь будет действовать в удобном себе игровом режиме.

Конечно, манера, обретенная Стрельцовым еще в ранней молодости, очень выручала его в зрелые годы.

Произвольность ритмов, в которых он вел игру, оставалась загадкой.

На телевидении при показе наиболее масштабных соревнований, как-то: Спартакиада или Олимпийские игры, существует понятие «прямое включение». Идет общая, размеренная панорама событий, произносится дикторский текст, умело монтируются фотографии, слова комментатора логично иллюстрируют видеозапись — и вдруг как окно распахнулось в самую жаркую, сиюминутную действительность. И сильное ощущение дано пережить теперь сполна.

Стрельцовские озарения на поле были прямыми включениями в футбол самой высокой пробы. И выключения затем — даже надолго — воспринимались как естественная пауза: после такого можно и передохнуть, перевести дыхание.

Прямые включения Стрельцова могли произойти в любую секунду. Для него как бы не существовало неудачных матчей — при самой невыразительной его игре, казавшейся сплошной паузой, зрителей до последнего мгновения игры не оставляла надежда, что включение Стрельцова сегодня обязательно произойдет. А за такое включение можно простить любой продолжительности ожидание.

И не было ни у кого вопроса: сколько сезонов осталось выступать Стрельцову?

Он жил в футболе, как бы согласуясь со своим собственным календарем.

И нам так хотелось поверить, что подобное возможно, реально.

…В Будапеште он сыграл, может быть, самую неудачную из своих игр за сборную. Телеэкран к тому же укрупнил его промахи, представил его в очень невыгодном свете.

Но все бы наверняка забылось, выставь его тренер на повторную игру в Москве.

Десятилетие спустя пришлось как-то в разговоре с Якушиным вспомнить, в частности, Стрельцова в связи с той неудачной игрой на поле соперника.

Михаил Иосифович, однако, не держал в памяти факта, что та игра была последней для Стрельцова за сборную.

Стрельцов к тому времени виделся Якушину, человеку давно отказавшемуся от дипломатии в окончательных оценках игроков и прошлого и настоящего, величиной постоянной, занявшей уже особое, только ей отведенное место в ряду наиболее придирчиво избранных.

Михаил Иосифович сделал простодушное лицо, когда напомнили ему, что после неудачи в Будапеште Стрельцов больше в сборную им не привлекался.

Тем не менее, тогда, в шестьдесят восьмом году, в планах на ответную игру, в надеждах на реванш, Якушин, вероятно, не отводил роли Стрельцову. Он верил в победу при ином раскладе сил.

Очень может быть, что не сложись тогда игра в Москве, не добейся сборная реванша, про отсутствие Стрельцова в составе сразу же бы и заговорили.

Но сборная СССР сыграла в Москве великолепно и победила — 3:0.

И равно бестактным как по отношению к победившим игрокам, так и по отношению к Стрельцову было бы обсуждать изменение в составе.

На этот раз вопрос о возвращении Стрельцова в сборную не обсуждался.

Сборной в дальнейшем, как известно, не повезло. Финалиста после закончившегося вничью полуфинального матча определяли по жребию. Жребий оказался благосклоннее к соперникам нашей команды — итальянцам.