Чтение онлайн

– Товарищи! – вдруг заговорил один из членов президиума, обращаясь к залу. – Что вы так испугано смотрите? Ей-богу! Разумеется, не надо понимать все сказанное нашим гостем буквально. Конечно, он дело говорит, но работу среди рабочих можно проводить и за проходной. Организовывать в конце рабочего дня у ворот предприятий пикеты и раздавать выходящим работникам наши печатные материалы.

Сталин нахмурился.

– Нет, – недовольно возразил он. – В этом вопросе меня надо понимать буквально. Рабочих надо не только просвещать, но и сплачивать, и организовывать. Ваши листовки и газеты нужны ему не для досужего чтения… Куда вы хотите его с этими листовками после рабочего дня отправить? В пивной бар? На диван? Туда, где из рабочего он превращается в обывателя, глядя на которого, вы и говорите, что рабочий сегодня не тот? Ваша пропаганда и агитация нужны ему в цехах, там, где он и становится рабочим классом по определению, где рядом с ним трудятся другие такие же рабочие.

Сталин сделал паузу, посмотрев на сидящих в зале.

– …Чтобы формировать из таких рабочих коллективов, – заключил он свою мысль, – революционные отряды… Без этого власть у олигархов вы не отберете.

Сталин еще раз оглядел опешивший зал.

– Уличные акции и выборы, – продолжил он после паузы, – можете проводить в свободное от главной политической деятельности время. Как показал опыт Февраля семнадцатого года, да и всех других уличных революций, уличная борьба приводит к власти только очередную буржуазию.

– Да, пожалуй! – сказал вдруг долго молчавший Упоров. – В этом Иосиф Виссарионович прав. Даже если просто начнете раздавать листовки у проходных, госдума примет закон, запрещающий агитацию в радиусе ста метров от предприятий. Режим будет принимать любые законы, которые будут мешать свергнуть его. Выходит, что нам действительно, чтобы возродить социализм, надо будет преодолевать еще и законодательные препоны – идти наперекор законам, которые противник будет намеренно принимать против нас.

– Но как же верховенство права? – раздался вопрос из зала.

– Нас же не убивать и грабить призывают, – ответил Упоров, – а организовывать на предприятиях кружки, распространять там наши газеты и листовки. Под законом надо понимать запрет на воровство, убийства, национальную вражду и другой криминал, а когда запрещают просвещать людей и помогать им защищать их права, это – не закон.

– То, что вы сейчас назвали законом, – добавил Сталин, – режим превратил не в закон, а в правила игры. Согласились бы вы играть с шулером по его правилам?

В зале опять повисла пауза.

– А как же в странах народной демократии? – прозвучала новая реплика из зала. – Левые ведь приходили к власти через выборы.

– При мощной внешней поддержке компартии Советского Союза, – отреагировал на вопрос Сталин.

Он обежал хмурым взглядом сидящих в зале. Никто на это не решался бросать реплики.

– Опыт тех же стран народной демократии, – продолжил, наконец, Сталин, – показал, что как только эта поддержка исчезла, власть у левых партий была отобрана. Не могут долго держаться номенклатурные партии. Те, у которых вертикаль власти выстроена не от классовой основы, а сверху. Да и в самом СССР партийная номенклатура, оторвавшись от своих же партийных масс, тоже власть удержать не смогла.

– Но у Лукашенко и Чавеса нет внешней поддержки и своих рабочих партий, однако…

– Во-во! – перебил Упоров. – У них все и держится на одной личности. Как только Лукашенко и Чавес уйдут, вся их система тут же будет разгромлена.

Генералисимус исподлобья покосился на Упорова.

– Это что? – спросил он. – Намек и на Сталина?

Упоров от неожиданности растерялся.

– Правильный пример привели, – сказал Сталин, вдруг потемнев лицом и уйдя в себя. – Я принимаю этот намек.

– Ну что вы!… – начал было Упоров, однако, увидев остановившийся взгляд Сталина, он тут же осекся.

– Сегодня в Кремле, – сказал Сталин после непродолжительного молчания, – к власти после переворота пришли здоровые силы, хотя тут нас и назвали квазипатриотами. Но у этих сил пока нет связки с рабочими массами. В этом месте ткань сгнила и порвана. А значит, как бы мы ни бились, но сегодня мы имеем всего лишь второе издание Февраля семнадцатого года. Чтобы социализм смог укрепиться, компартия должна навести порядок в своих рядах и в своей работе. В ее внутренних делах на первый план должны выйти партийные массы, а сама она должна вернуться в цеха.

– А вернуться в цеха – это в тюрьмы, значит! – опять крикнул кто-то.

Сталин посмотрел в зал.

– Рабочие партячейки – это сваи, – сказал он, – на которых держится коммунистическая партия. Без них она – не коммунистическая.

И вновь Сталин оказался под перекрестием опешивших взглядов.

– Сейчас компартий много! – вдруг выкрикнул кто-то.

Сталин снова посмотрел в зал, на этот раз продолжительно.

– Я вижу только одну, – сказал он, – но рассыпавшуюся сообразно обстановке на многочисленные партизанские отряды.

– Да, вы разные, – проговорил он после некоторого молчания, – но сегодня это к лучшему. Так вами труднее манипулировать.

Когда по окончании собрания Иосиф Виссарионович и Артем выходили из зала, Артема окликнули. Подошедший сзади человек взял его за локоть и попросил на минуту задержаться.

– Скажите, – негромко проговорил остановивший Артема человек, – кто это был с вами? Люди говорят, что это не внук Сталина. Товарищи видели его фото. Да и выступал он как-то странно… Стопроцентное ощущение, будто сам Сталин говорил…

Артем продолжительно посмотрел в глаза окруживших его людей.

– Сталин это и был! – сухо ответил он. – Завтра прямо с утра постарайтесь вспомнить, что он вам сегодня сказал. И надо действовать, товарищи!…

– Легко сказать: "действовать"! В нашей районной организации и рабочих-то нет.

– Знаю! – ответил Артем.

На него удивленно посмотрели.

– Сейчас практически везде так, – хмуро пояснил Артем. – У нас та же картина. И даже в тех компартиях, которые называют себя рабочими.

– Но как нам, преподавателям и служащим, войти в цеха?

– Будем искать рабочих, принимать их в партию и поручать организовывать своих товарищей. Надо подключать и пенсионеров-ветеранов заводов. Пусть они пойдут в свои бывшие цеха. Им запретить никто не сможет. Конечно, первоначально в цехах партячейки собираться не смогут. Вот тут мы и должны будем им помочь. С помещениями, литературой… Скажем так: если у вас в городе есть хотя бы один завод, вся ваша городская организация сейчас должна заработать на то, чтобы на этом заводе появилась партийная ячейка.