Чтение онлайн

«Черт побери. Она о чем-нибудь другом думать может?» — подумал нахмурившийся молодой палеонтолог.

С другого берега приближалось стадо паразавролофусов. Они были очень похожи на игуанодонов, но отличительной чертой паразавролофусов была их странного вида голова с толстой кожной мембраной от шеи до кончика загнутого назад рога. Стадо состояло из двух десятков особей, треть которых были еще крохотными трехметровыми детенышами. Доминант в стаде этих травоядных достигал около 11 метров в длину. Несколько взрослых особей имели еще незажившие раны. Похоже, недавно их атаковала группа хищников. Возможно, это была пара дриптозавров. Наверняка паразавролофусы потеряли во время нападения, по крайней мере, одну молодую особь. Стадо медленно брело к водопою. Молодой палеонтолог с интересом смотрел на них, пока его внимание не привлек доносившийся издалека гул. Он доносился со стороны северного холма. Взглянув туда, палеонтолог увидел облако пыли, сопровождавшее движение какой-то серой массы. Аргентинозавры! Это было стадо существ невообразимых размеров. Оценить размеры старшей самки можно было, когда полсотни этих существ обогнули холм и приблизились к ручью. Она была длинною примерно тридцать два метра. Эта огромная самка завропода прожила на земле около ста лет и сейчас ни одно из известных науке существ данной эпохи ей не угрожало. Просто ее размеры не оставляли никаких иллюзий ни одному хищнику. Самки аргентинозавров были заметно крупнее самцов и, так уж распорядилась природа. И было это связано с тем, что при спаривании самка не должна была испытывать нагрузку от существа, которое бы весило больше чем она, ведь крупные особи весили более 100 тонн. Если бы самцы были крупнее и соответственно тяжелее самок, то процесс размножения кончился бы плачевно для женской особи.

— Представить себе только, какой стресс испытывают эти гиганты во время совокупления! — воскликнула молодая стажерка с восхищением.

Палеонтолог уже хотел сказать, что больший стресс испытывает он от ее нездорового интереса к совокуплениям, но его отвлек глухой удар раздавшийся сверху. В салоне межвременного корабля сразу взвыла сирена, оповещающая о столкновении с чем-то. Все взглянули наверх. На вершине прозрачного корпуса красовалась здоровенная лепешка дерьма. Совсем рядом с кораблем спикировал тот самый кецалькоатль, который, судя по всему, эту лепешку и сбросил, опорожнив свой кишечник.

— Проклятье! — воскликнул глава научной экспедиции, — Только этого нам не хватало!

Нагадивший кецалькоатль снова ринулся ввысь и стал кружить вокруг межвременного корабля, издавая жуткие вопли. Он кричал на собственный помет, приняв его за другого птерозавра, который мало того, что вторгся в его владения, но еще и издавал резкий запах. Кецалькоатль не мог понять, что это его собственное дерьмо, поскольку обычно оно падает на землю, а не висит в воздухе. А запах его собственного помета окончательно сбивал с толку летающего ящера. Но он видел в этом вызов и пытался прогнать своими криками нахальную какашку со своей территории. Видя, что его угрозы никак не подействовали на этого нарушителя, птерозавр ринулся в атаку. Пилоты совершили резкий маневр, быстро снизившись по наклонной траектории и увернувшись от кецалькоатля. Теперь эта драма с пометом приблизилась к земле и водопою. Межвременной корабль оказался всего в сотне метров от ближайшего животного. И венчала всю научную экспедицию двенадцатикилограммовая куча фекалий.

— Мы в дерьме! — сокрушенно восклицал глава научной экспедиции. — Мы вторглись в ход событий прошлого! Мы привлекли внимание зверя! И его помет не упал туда, куда должен был упасть! Проклятье!

Кецалькоатль снова стал кружить вокруг летающей машины времени и истошно вопить. Паразавролофусы, которые совсем недавно подверглись атаке хищников, почуяв опасность, подняли головы, испуганно пятясь прямо к расщелине. Их детеныши стали путаться у взрослых под ногами. Эти травоядные имели возможность смотреть вверх, и сейчас все их внимание приковал к себе беснующийся птерозавр. Они озабоченно заухали, прибавив к этой какофонии еще шума. Теперь забеспокоились и трицератопс, торозавр и эуплоцефал. Рогатые травоядные замотали головами и громко заворчали. Эуплоцефал еще сильнее завилял могучим хвостом, думая, что в первую очередь угрозу представляют те, кто ближе к нему. А это были рогатые цератопсы. Аргентинозавры невозмутимо двигались к водопою, но доминантная самка стала издавать какие-то утробные звуки, отличавшиеся от того, что было слышно от гигантов до этого. Паразавролофусы, полностью занятые наблюдением за маячившим над ними кецалькоатлем не заметили, что к ним приближается пара дриптозавров. Они были похожи на аллозавров, но были несколько меньше, однако не менее опасней. Видимо они и напали недавно на стадо. Похоже, их добычи оказалось мало, что не мудрено в брачный период, когда требуется больше пищи. И они все это время преследовали травоядных, влекомые запахом крови из свежих ран животных, которых они атаковали. У водопоя назревала крупная драма.

Аргентинозавров совсем не интересовал поссорившийся со своей какашкой птерозавр. Они хотели пить. Но самка продолжала издавать тревожные уханья, предупреждая стадо, что они должны быть начеку. Остальные животные ее племени стали сходиться в более плотную формацию. Дриптозавры тоже не интересовались кецалькоатлем. Их целью был один раненый паразавролофус, который был ближе к ним.

Вес помета птерозавра не угрожал межвременному кораблю, но заставил произвести калибровку мощности реактора. Молодой палеонтолог понял, что факт «эффекта бабочки» случился, и теперь оставалось ждать, какая цепочка событий за этим последует.

Дриптозавры перестали красться, держась тени редких растений. Они рванулись в атаку. Паразавролофусы и без того напуганные криками кецалькоатля заметили атаку в самый последний момент и рванулись в стороны. Хищники настигли раненного травоядного и почти сбили его с ног. Но он сумел вырваться и теперь оказался между дриптозаврами и расщелиной. Инстинкт самосохранения заставил его двигаться от своих убийц и, следовательно, к трещине в земле. Хищники рванулись следом.

Другой паразавролофус прыгнул прямо в ручей, напугав эуплоцефала, чей крохотный мозг не позволял ему понимать, что травоядный динозавр не представляет для него угрозы. Эуплоцефал попятился, при этом, медленно разворачиваясь и, его раскачивающаяся как маятник метронома булава на хвосте, врезалась в заднюю лапу трицератопса. Тот заревел от боли и, стал пятиться от анкилозаврида, выставив перед ним свои острые рога, которые, однако, не представляли угрозы для бронированного эуплоцефала. Неизвестные динозавры с рогами как у газели, решили повременить с водопоем, видя, что там твориться что-то не ладное и свернули к ближайшим к ним папоротниковым зарослям. Затаившийся в этих зарослях зверь, словно этого и ждал. Им навстречу рванулось существо, которое не то что палеонтолог, любой школьник узнает. Это был тираннозавр. Ужасный хищник бросился на газелерогих, издав страшный вопль. Те кинулись обратно, прямо на медленно бредущее гигантское стадо аргентинозавров. Ти-рэкс кинулся следом за добычей. Теперь доминантная самка аргентинозавра почувствовала реальную угрозу для себя и членов своей большой семьи. Она предупредительно взвыла и, неуклюже перебирая своими толстыми, как стволы деревьев лапами, стала разворачиваться хвостом к тираннозавру, чтобы нанести по хищнику удар. Могучий и всесокрушающий хлыст доминантной самки, рассекая воздух, двигался на встречу ти-рэксу. При этом многотонный хвост сбил с ног пару обезумевших от страха молодых газелерогих, нанеся им травмы несовместимые с жизнью. Увлеченный охотой голодный тираннозавр не успел среагировать и получил мощный удар от самки аргентинозавра. Настолько мощный, что не устоял на ногах и рухнул на землю. Добыча ускользнула от него. Оставался только шанс полакомиться двумя умирающими от множественных переломов газелерогими, но хищнику надо было сейчас уже спасать себя. Самка аргентинозавра готовилась к следующему удару. К ней присоединилась еще одна взрослая самка.

Прыгнувший в воду паразавролофус оказался в ловушке вязкого ила и жалобно блеял, пытаясь выбраться, но его движения только ускорили погружение в ил. Его раненный сородич, преследуемый парой охотников, был настигнут ими на самом краю расщелины и в завязавшейся борьбе он сорвался в нее, увлекая за собой вцепившегося ему в шею дриптозавра.

В спешке покидающий водопой эуплоцефал вдруг увидел прямо перед собой хрипящего, распластавшегося в сухой пыли тираннозавра, который пытался подняться. Недолго думая, тем более что думать ему особо было нечем, анкилозаврид развернулся тазом к ти-рэксу и нанес ему сокрушительный удар своим хвостовым наростом прямо в голову, убив гигантского хищника.

— Черт бы побрал этого птеродактиля вместе с его дерьмом! — обреченно воскликнул глава научной экспедиции. — Это ж надо было такому случится!

Естественный ход событий был нарушен. Помет кецалькоатля не упал на землю, куда он должен был упасть, привлекая к себе внимание жуков навозников и других насекомых. Вместо этого, помет привлек к себе внимание своего «родителя», который своими воплями заполнил все страхи паразавролофусов и те поздно заметили преследователей. Заметь они раньше дриптозавров, то кинулись бы все вместе вверх по ручью и скорее всего один из них не утонул бы в вязком иле, а другой не убился бы о дно расщелины вместе с одним из дриптозавров.

Не прыгни утонувший паразавролофус в ручей, эуплоцефал не ранил бы трицератопса, а их крики не спугнули бы газелерогих, и тогда, возможно, расстояние между газелерогими и аргентинозаврами было бы больше. В этом случае, возможно, те двое, что попали под удар хвоста самки аргентинозавра, остались бы живы, а тираннозавр, возможно, убил бы другого газелерогого и скорее всего, тоже был бы сейчас живым. Но корпус межвременного корабля, оказавшийся между землей и падающим пометом птерозавра, оказался причиной всего произошедшего.

Практически все ученые быстро расселись по своим местам. Несколько палеонтологов и экологов остались на прозрачной палубе, поскольку для них сейчас работы не было. Математики быстро просчитывали коэффициент воздействия случившегося на будущее. Кто-то просчитывал варианты исправления ситуации.

Молодой палеонтолог с грустью смотрел на агонию паразавролофуса, который уже весь погрузился в воду, засасываемый илом. Вот над водой только передняя часть его головы. Он жалобно блеял. В глазах агония. Все… Животное полностью скрылось под водой, все больше погружаясь в ил.

— Теперь у него есть все шансы пережить миллионолетия и попасть в руки палеонтологам. — Вздохнула та миловидная стажерка, — Вернее у его останков есть все шансы. «Ну, хоть про спаривание она ничего не сказала», — подумал молодой палеонтолог.

— Интересно, это был самец или самка?…

Межвременной корабль поднялся на недосягаемую для кецалькоатля высоту.

— Каков коэффициент воздействие на состояние нашего времени? — спросил подавленный глава научной экспедиции у математиков.