Чтение онлайн

Дорога резко повернула, и мы подошли к отвесной, как стена, скале, будто с окнами, — то были карстовые пещеры, и в них селились буддийские монахи. Здесь они находили покой созерцания, погружаясь в перспективу воздушного простора мира и в глубины своей души — хотели приблизиться «к порогу священного Молчания», отрешиться от собственной природы и достигнуть в медитации состояния лёгкости и пустоты, освобождая себя от воображения. Небольшие пещеры — окна, как глазницы с видом на причудливые облака, озарённые солнцем, на живописное ущелье с деревьями и травами. Приятный и спокойный вид. Существуют ли страсти, возмущающие мир? Может, тут и есть спасение?

В этих пещерах сохранились фрески цветов, животных, показывающих прелесть мира. А по учению Будды — это есть тлен и бессмыслица, ведь он стремился развенчать преходящую жизнь, представить её как царство страданий, и «несомненно многое бы сам Гаутама осудил бы, как чуждое его учению». Но так всегда. Подошли к храму, грозно возвышающемуся среди скал. Перед храмом светильники и очищающая митра. Посетителей немного, видно, слишком высоко.

Этот храм сферический, холодный, и хотя не всё привлекает в этом храме, но он достоин удивления. Четыре статуи Будды обращены к четырём сторонам света. Я представляла Будду с юным и кротким лицом, погружённым в глубокую тайную думу. Эти статуи были слишком страшными, Будды толстые, раскрашенные, не возвышенные… не погружённые. Народные.

Пока мы рассматривали статуи, вошли 16 монахов в чёрных робах, а один в красном балахоне, четверо из них были в шапочках, а остальные бритые, и двумя рядами встали посредине храма. Ровно в 12 раздались звуки гонга, один из монахов ударил молотком по натянутому барабану и монахи запели… Люди, зажигавшие во дворе от общего огня свечи–палки, поставили их на буддийский алтарь и встали на колени. Молившиеся, которых было человек десять, раскачивались с горящими палками в руках. Они были с хорошими, одухотворёнными лицами. Толпа в буддийских храмах другая, чем на улицах. Один маленький мальчик усердно молился вместе с родителями. Монахи склоняли головы и пропевали гимны около каждой статуи Будды. Потом они подошли к золотому Будде и принесли звук в жертву.

Мы постояли как зрители, не проникая в священный характер этой церемонии, купили открытки и чётки из чёрных шестиугольных семян и вышли. И пока мы спускались до машины, долго ещё слышалось пение монахов, воздающих хвалу Будде.

Вместе с буддизмом пришли в Китай пагоды и ступы. Мы посетили пагоду на берегу реки Кван–танг, по легенде, поставленную в честь мальчика, спасшего провинцию от страшного дракона. Дракон выходил из реки и пожирал людей, а маленький мальчик его поборол. Эта многоугольная башня из шести этажей, выражающих висящие над землёю, один над другим, небеса, где находились бодхисатвы в ожидании своего появления в мире в виде Будд. Облицована пагода фарфором и фаянсом. По углам загнутых краёв крыш висели колокольчики, и при дуновении ветра они издавали звуки. Туристы поднимались наверх, но я осталась на земле, не решаясь карабкаться по узкой фарфоровой лестнице к буддийским высотам. Сфотографировались с бело–мраморным мальчиком, победившим дракона, и под звуки колокольчиков мы спустились к реке.

В конце рабочего дня был дождь, и вся улица сверху представляла движущуюся абстрактную картину с шевелящимися красками. То были накидки велосипедистов, ехавших под струями дождя. Каждый велосипедист скрывался под цветной полиэтиленовой накидкой, и зелёные, жёлтые, алые, лиловые, синие пятна неслись по дорожкам. Ни лиц, ни колёс не рассматривалось, а только бесчисленные мелькания цветов.

Видели человека, идущего под дождём, покрытого вместе с ребёнком одной общей яркой фиолетовой накидкой, а чтобы детёнышу было видно происходящее, внизу накидки было вырезано отверстие для лица ребёнка. Движущаяся нежная скульптура «отец и сын».

В Хан–Чжоу мне хотелось посмотреть, как выращивается жемчуг, и купить для себя настоящее жемчужное ожерелье, — исполнить давнее желание. Жемчуг с детства для меня окружён ореолом красоты и загадочности. Жемчужные ожерелья, из морских глубин добытые, украшали короны, портреты красавиц, принцесс, королев. Ходили легенды о добыче жемчуга, о самых больших жемчужинах, одной из самых дорогих в 17 столетии была жемчужина персидского шаха, величиной с яйцо И вот мы на озере в предместьях Хан–Чжоу, где с незапамятных времён и до сего дня получают искусственный жемчуг, тайна производства которого долго хранилось в секрете.

Озеро неподвижное, вдали несколько небольших живописных островков. Там и находятся жемчужные сокровища? К этим островам подвозят стоящие на берегу многочисленные лодки–гондолы. Не успели мы захлопнуть двери такси и взглянуть на озеро, как сразу же к нам подскочил главный распорядитель гондольеров, говоривший по–английски, что мол, сейчас же нас повезут на острова (по китайским ценам за довольно большую плату). Уж если собрался покупать жемчуг, то плати. Мы сели в гондолу, в середине которой стоял столик с семечками, и борта лодки украшались искусственными цветами. Гондолой одной рукой управлял молодой мужчина, кивком головы показавший нам, что повезёт нас в сторону островов. Среди гондольеров мы видели и женщин, похожих на наших боевых рыбачек.

Проплыли мы мимо жемчужной «плантации», охраняемой военными с автоматами, чтобы не было соблазна поживиться хорошенькими жемчужинками. Клетки с раковинами помещаются на глубину 2–5 метров и легко доступны для вытаскивания. Моллюск, раздражённый присутствием постороннего тела, отлагает вокруг него перламутровое вещество, чтобы зажемчужить, закрыть источник раздражения. Хорошо бы, как моллюск, жемчугом закрывать своё раздражение! В раковину между створкой и мантией вкладывают шарики из перламутра, формочки из металла, изображение Будды и погружают раковины в воду. Но вода в этом озере не простая, а минерализованная, и жемчужина пропитывается минеральными солями. Жемчужины могут свободно лежать или быть прикреплёнными к раковине, и чем дольше живёт раковина, тем жемчужины в ней красивее и дороже. Нам показывали жемчуг разного возраста от года до двадцати лет, разного цвета жёлтого, зеленоватого, красноватого, бурого, серого, чёрного цвета и разнообразных форм: сферической, грушевидной, овальной. Игра цвета обуславливается интерференцией света вследствие волнистой поверхности перламутровых слоёв. Лучшие жемчужины не имеют собственного цвета — такими изысканными жемчужинами мы только полюбовались, купили же несколько ниток молодого белого и светло–фиолетового цвета. Нам продемонстрировали, что это не поддельный жемчуг — прочирикали полосочки на стекле, мол, следов краски не оставляет. В России я видела искусственный жемчуг, приготовленный из полых стеклянных шариков, внутреннюю поверхность которых покрывали блестящим слоем серебристого вещества чешуек рыб, ожерелье из такого жемчуга мне нравилось, хотя тоже мне не принадлежало. И вот, наконец-то, я приобрела жемчуг!

Пакет с купленным жемчугом мы поставили на дно гондолы под столик с семечками. Едем по озеру, воздух лёгкий, серебряный, любуемся на зеркальные небоскрёбы, вписанные в крутые, отвесные горы, на одного отважного, летающего над озером на воздушном шаре яркого жёлтого цвета.

Налюбовавшись, выходим из гондолы и, глядя на закат солнца, отражающийся в озере, «улетаем в астрал». Каким альпийским светом сверкают зеркала небоскрёбов! И тут я спохватилась: где же мои ожерелья? Лёня их не несёт… И у меня их нет! Они остались под столиком с семечками! Неприятное чувство подступило, жемчужные мечты опять останутся мечтами. Так нелепо.

Бежим обратно к пристани, где садились в лодку, может, найдём нашего сопровождающего? Прибегаем, человек пять гондольеров бросаются к нам с предложениями прокатить, может, ещё решили съездить. Объясняем жестами, грустью, что оставили в гондоле пакет, они быстро соображают, что нам нужно, и показывают на удаляющуюся лодку. «Наша» лодка с жемчужинами уплывает, вдали виднеется только её контур. Она поехала опять на остров? Один лодочник предлагает за несусветную сумму догнать лодку с нашим богатством. Стоим в раздумье. Решаем подождать нашего гондольера, ведь он вернётся обратно?! Сколько времени ждать? Где их распорядитель, говорящий по–английски!? Исчез вместе с закатом. Гондольеры размахивают руками, жестикулируют, кивают головами, показывают на озеро, на закат, на лодки. Они нам что-то объясняют, но что? Один сложил руки и сделал убаюкивающие движения… Кто собирается спать? И тут Лёня догадывается, что наша лодка поплыла на покой и что она не вернётся к этому месту.

Темно в глазах от потерянного жемчуга… Ни заката, ни озера видеть не хочу. Чуть не плачу. Один из гондольеров показывает на отель на набережной, делает жест руками «три», несколько раз тычет пальцами вдаль озера, заката, делает движения в сторону стоящих машин. Бормочет: Такси! Такси! И тут Лёня понимает, что у него есть какое-то предложение, он может с нами поехать по суше наперерез лодке, к гавани или не знаем куда. Садимся втроём в такси и едем. Гондольер вовлекает таксёра в поиски, и тот вихрем гонит машину вдоль озера в погоню за утерянным жемчугом. Мелькают отели, рестораны… аллеи.