Чтение онлайн

Любил, но чужое был готов вернуть до копейки. Да еще и с солидными процентами. Мальчик изобрел гениальную схему, до которой он, Архип, никогда бы не додумался. Он не экономист. Не этот, как его, Доу Джонс. Что ж, каждому свое. В его жизни были совсем другие университеты. И когда схема вдруг засбоила из-за чересчур въедливого страхового агента, именно он, Архип, решил эту проблему. Чтобы не получить дыру в кармане, надо наделать дыр в Карманове. Так он тогда сказал мальчику. Тот, надо отдать ему должное, не закипишевал. Так, побледнел немного.

Правда, непонятно, куда этот страховщик дел документы. Но уж почти два месяца прошло, а они так нигде и не всплыли. Может, и обойдется все. Тем более что и ждать-то осталось недолго. Совсем скоро все денежки окажутся на заграничных счетах. Мальчик, правда, психует. Молодой еще совсем, зеленый. Хотя Архип в его годы уже две ходки сделал. Научился не дергаться раньше времени, удар держать. Чуть-чуть надо потерпеть мальчику. Лишь бы выдержал. Глупостей не наделал.

Да еще бабу эту надо держать на контроле. Непонятно, что она видела. Что знает. О чем догадывается. Мальчик ей, конечно, наплел с три короба, песен сопливых напел. Но кто ее знает, поверила или нет. И с беснесменом этим сраным тоже надо что-то делать. Чтобы под ногами не путался. Береженого, как говорится, бог бережет. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Инна не спеша прогуливалась по засыпанной снегом территории санатория. Ей разрешили выходить на улицу, поэтому, по-бабьи повязав голову платком, чтобы спрятать бинты, она с удовольствием вдыхала еще морозный, но уже немного влажный воздух. Как-никак до весны оставалось всего две недели.

С утра она написала две авторских колонки в газету «Курьер» (не сидеть же совсем без работы), и теперь до самого вечера ей было решительно нечего делать. Мысли ее были заняты Коленькой Манойловым. По словам Таисии Архиповны, шальная пуля, выпущенная наемным убийцей, его не задела. Спас охранник, который, почуяв неладное, заслонил собой хозяина. Парень чудом не погиб, а после многочасовой операции все-таки остался жив. Сейчас он находился в больнице и ждал выплаты многомиллионной страховки, так как Николай Манойлов имел привычку страховать все и вся, включая жизнь и здоровье охранников. Инна мимоходом подумала, что если и эта страховка была оформлена в фирме «Берег», то несчастный Головко опять попал на большие деньги.

Сам же Коленька предпочел на время уехать из города. Спрятаться в надежном месте, пока его служба безопасности наперегонки с милицией разбирается в том, что происходит вокруг него. Как человека Инна его хорошо понимала, а вот как бизнесмена – не очень. В конце концов, поджоги, угоны, а теперь еще и покушение не могли быть простой цепочкой случайностей. Кроме того, свои собственные приключения Инна после небольшого раздумья решила включить в ту же самую логическую цепь. Как ни крути, а ее собственные неприятности, пожалуй, начались как раз после знакомства с Манойловыми. И этому факту нужно было найти какое-то удобоваримое объяснение.

От размышлений ее отвлекла идущая навстречу красивая женщина примерно ее лет. На дорожке санаторного парка Инна встречала ее уже второй раз. Внешностью женщина напоминала молодую Катрин Денев. Ее лицо было не просто красиво, а благородно и породисто. Черные волосы завязаны в сложный элегантный узел. Гордую голову несла длинная изящная шея. Глаза незнакомки были печальны и строги. Это Инна заметила еще в первую встречу.

Сейчас, коротко кивнув и дав тем самым понять, что она ее тоже помнит, незнакомка прошла мимо, задев Инну полой развевающейся шубки из платиновой норки, и скрылась в стоящем в некотором отдалении коттедже.

У журналистки Инессы Перцевой было одно тайное увлечение. Вернее, не совсем тайное. О нем, к примеру, знала ее любимая подруга Алиса, которая увлекалась тем же самым – придумывала жизнь других людей. Совершенно случайно открыв друг в друге эту особенность, подружки даже периодически состязались, выбирая общий объект для своих фантазий и делясь потом придуманными историями.

Вот и теперь Инна отвлеклась от мыслей о Коленьке и начала «рисовать жизнь» незнакомки. Наверное, она жена героического спасателя, который после травмы, полученной при спасении какого-то человека, лежит в этом санатории, а она ездит его проведать. Травма, конечно, опасная, поэтому и лицо у женщины такое печальное. Инна в деталях представила себе, как незнакомка получает известие о несчастье, приключившемся с мужем, как бледнеет ее лицо, расширяются в ужасе глаза, как в немом крике приоткрывается рот, как она зажимает его руками, чтобы крик не вырвался наружу, не испугал детей. Их у красавицы и ее мужа двое – мальчик и девочка. И теперь они одни дома, ждут, пока мама, поехавшая проведать папу, вернется домой.

Творческий порыв был оборван внезапным появлением на заснеженной дорожке Генки Дубова, сиречь Генриха Стародуба. Увидев его, Инна даже споткнулась от неожиданности.

– А ты что здесь делаешь? – с изумлением спросила она.

– Как что? Тебя проведываю! – бодро отрапортовал Генка.

– И с чего вдруг такая забота? – Инна насмешливо приподняла брови.

– Скалься сколько влезет! Главный на планерке начал распекать, что у нас, мол, звезда наша лежит в больнице одна-одинешенька, а никто из родного коллектива ее даже проведать ни разу не собрался. Мы согласились, что это некрасиво, а так как пилить в такую даль никому неохота, тем более посередь рабочей недели, то и кинули на спичках, кому именно к тебе тащиться. Сама знаешь, кто у нас в редакции самый невезучий. И вот я здесь.

Инне стало неприятно, что коллеги тащили жребий, кому ехать к ней в больницу, будто речь шла о неприятной работе. Кроме Насти, она в редакции, конечно, особо ни с кем не дружила, но жребий…

Понятно, что Генка специально рассказывает ей все эти подробности, потому что терпеть ее не может. Но сам факт бездушного отношения коллег это не меняло. Впрочем, кому-кому, а уж Генке показывать, что ее это задело, Инна не собиралась, так что беззаботно повела плечами под спасшей ей жизнь и отчищенной от крови в ультрасовременной химчистке шубкой.

– Я тоже не самая везучая, раз уж так выпало, что мне приходится видеть твою гнусную рожу. Как дела на рекламной ниве? Что нового написали классики? Поэму про сосиски или оду про свиную отбивную?

– Злая ты, Перцева! – убежденно произнес Генка. – И в креативе ничего не понимаешь. А я ведь, между прочим, не с пустыми руками приехал. Вот, журнальчик тебе по дороге в киоске купил. «Молоко» называется. Наш, местный. Конкуренты издавать начали. Почитай. Может, на работу туда перейдешь.

– Не надейся, – Инна ехидно прищурилась. – Избавиться от меня тебе не удастся.

– Да ладно! Такими темпами меня от тебя скоро кто-нибудь другой избавит. Ты такая вредная баба, что тебя даже убить попытались. Кстати, ты б упомянула меня в своем политическом завещании, а? Наверняка у тебя какой-нибудь матерьяльчик припрятан. Отдала бы мне. Глядишь, я бы прославился.

– Не поняла.

– Что тут непонятного? Нет, Инн, правда, – привычно заныл Генка, – ты все равно в больнице. Расскажи, чего накопала в последнее время. Я, пока ты болеешь, пораскручиваю. И статью двумя фамилиями подпишу, ты не думай.