Чтение онлайн

— За кисейную барышню меня считаешь, Сергей Прокофьевич? — обиженно сморщился инженер-механик. — Песок из Дягилева сыплется, подушечку пора ему под заднее место подкладывать!

— Брось ты, Михалыч! У тебя же пробоина в животе. Растрясет срастется не так, как надо.

— Ладно, иди командуй. Мы тут с доктором сами разберемся… — сердито пробурчал Дягилев.

— Что он, идиот, что ли, этот испанец? — возмущенно говорил на мостике старший помощник Саркисов. — Двое суток по радио долдонили на всех языках штормовое предупреждение. Укрыться они, что ли, не могли?

— Разные бывают обстоятельства, — вступил в разговор помфлагштур Стрекачев. — Я вот три года матросом на спасателе отплавал. Всякого насмотрелся. Иной такой посудине давно на слом пора, а ее через моря-океаны гоняют. Экспертные акты, регистровые свидетельства — все у господ капиталистов продается-покупается.

— Трудная служба у спасателей? — спросил лейтенант Русаков, уважительно глянув на штабного офицера.

— Вот там самые настоящие моряки! Что ни ураган — то им работа. Не знают ни праздников, ни воскресений. Помню, однажды ржавого турка дважды на одной неделе с камней снимали. Шкурой рисковали, а то невдомек, что капитан нарочно на мель пер, чтобы страховую премию за свою старую калошу получить…

Вскоре локаторщики обнаружили цель — бледное размытое пятнышко на зеленом фосфоресцирующем экране. Координаты ее значительно расходились с исходными, но в этом районе других судов быть не могло.

— Или его так сильно сдрейфовало, — взглянув на засеченную точку на карте, сказал командир эскадры. — Или штурманы у них носом воду пашут…

Судя по медленным изменениям пеленгов, аварийный пароход дрейфовал без хода, видимо, отказала машина. Испанцам везло — ветер здесь заметно слабел, измученный океан тяжело дышал, вздымаясь крупной зыбью.

— Увеличьте ход! — приказал контр-адмирал.

В бинокль с восьмикратным увеличением уже видно было дрейфующее с большим креном крупнотоннажное судно. Радио его на запросы не отвечало.

Подойдя ближе, обнаружили, что судно почти лежит на боку, обнажая с волной вздернутый проржавевший борт, где с трудом читалось название: «Ivisa». Команда толпилась на шлюпочной палубе, на которой не было шлюпок. Очевидно, их сорвало и унесло штормовой волной. Разношерстно одетые люди махали над головами какими-то тряпками, их слабые голоса ветер относил в сторону.

— Спасательную операцию будет проводить «Горделивый», — собрав офицеров, объявил свое решение командир эскадры. — Возглавит ее капитан второго ранга Стрекачев. Другие корабли прикроют «Ивису» от ветра и волны. Кого вы назначаете командирами спасательных катеров? — спросил он Урманова.

— Старшего лейтенанта Исмагилова и лейтенанта Русакова, — не задумываясь, ответил тот.

— Опять семейственность! — покачал головой контр-адмирал, но глаза его поблескивали. — Ну что ж, командир лучше знает своих людей…

— Аварийным партиям приготовиться к сходу на катера! — передал по корабельной трансляции Урманов.

Дальнейшие действия проходили молча, почти без команд. Натренированные расчеты быстро спустили катера на воду, умудрившись ни разу не стукнуть их о борт ракетоносца.

Взмывая и опускаясь на зыби, катера долго кружили вокруг «Ивисы», помфлагштур выбирал удобное место для подхода. Это было нешуточное дело: при малейшей ошибке катер могло разбить, как яичную скорлупу.

Сбоку медленно выплыла серая громада крейсера «Адмирал Нахимов», закрывая от ветра и волны притопленный борт аварийного судна, возле которого сразу же образовалась штилевая полоса. Тут же на палубе испанца появились люди в советской морской форме.

— Молодцы! — смотря в бинокль, воскликнул контр-адмирал.

— Высадились нормально, — доложил по переносной рации Стрекачев. Пострадал только я сам. Ногу слегка подвернул. Прыгучесть уже не та. Капитан знает английский, но два слова все время твердит: «Крэк бод» — я никак не могу понять.

— Трещина в борту! — подсказал Урманов.

— Понятно! Начинаем осмотр судна.

К командиру эскадры пришел флагсвязист с папкой радиограмм. Нацепив очки, тот стал просматривать бланки, черкая по ним шариковой ручкой. Одна из радиограмм его особенно заинтересовала.

— Это не мне! — удивленно воскликнул Русаков-старший и протянул бланк Урманову. — Глянь, Сергей Прокофьевич, что вытворяет моя невестка! — В голосе его слышалось восхищение. — Пробилась на военный телеграф!

«Люблю, жду, целую. Всегда твоя Кармен» — запрыгали перед глазами Урманова лиловые буквы.

Он молча возвратил бланк, понимая, что вовсе неспроста посвящают его в семейные дела. Видно заподозрил что-то неладное проницательный Андрей Иванович…

— Вручите эту телеграмму лейтенанту Русакову, когда вернется на крейсер, — сказал начальнику связи контр-адмирал.

— Докладываю результаты осмотра, — снова послышался голос помфлагштура. — Действительно, трещина в кормовой части с левого борта. Затоплено машинное, ахтерпик, вышли из строя мотопомпы. В трюмах пока сухо. Груз в сохранности. Команда — двадцать пять человек. Двое утонули: кочегар и палубный матрос. Капитан все время твердит, что он не фашист, рассмеялся в микрофон Стрекачев. — Боится старик, что мы бросим их и уйдем, как ушли от них ночью американцы.

— Возле них были чьи-то корабли? — спросил контр-адмирал.

— Подходили совсем близко, но снять команду не отважились.

— Они уверены, что это были американцы?

— Они переговаривались с ними до тех пор, пока не сели аккумуляторы. Те обещали вызвать спасательные суда.

— Что вы предлагаете, Стрекачев?

— Капитан убежден, что ничего нельзя сделать. Просит забрать людей и судовые документы.

— Я спрашиваю ваше мнение!

— Лично я бы рискнул, товарищ контр-адмирал! Трещину можно заделать. В трюмах у них есть цемент, да и лесу достаточно. Руль заклинило в нейтральном положении, буксировать можно…

— Какая помощь вам нужна?

— Пришлите специалиста — трюмного. Надо пустить хотя бы одну мотопомпу. Здесь есть еще два ручных насоса, только ими много не начинаешь…

— Хорошо. Специалистов вам подбросим. Тех испанцев, что не хотят оставаться на борту, отправьте сюда.

— Есть, товарищ командир эскадры.

Команду «Ивисы» доставили на ракетоносец несколькими рейсами. Притихшие и побледневшие сидели иностранцы на дне катера, держа в руках сундучки и узелки с пожитками. С аварийными партиями остался только капитан да пяток добровольцев, которые встали на откачку воды возле ручных насосов. Чуть позже заработала исправленная советскими моряками помпа.