Чтение онлайн

– По-моему, звучит не слишком аппетитно.

Джози захлопнула книгу в красном переплете, которую все это время держала в руках.

– А это, значит, аппетитно?

По правде сказать, она уже начинала испытывать чувство стыда. То, что она наговорила, никак не соответствовало образу нежной и любящей жены.

Мейн откашлялся.

– Возможно, ты права.

– Я, безусловно, права. – К своей досаде, Джози никак не могла остановиться. – Думаю, ты играл роль сластолюбца, потому что тебе это нравилось.

– Любому бы понравилось.

– Если верить мемуарам Хеллгейта, все эти женщины желали тебя; тогда почему же ты влюбился в непорочного ангела, почему не женился на одной из этих Иезавелий?

– Думаю, я как раз на такой и женился. – Мейн неожиданно усмехнулся.

Джози опустила глаза: она не знала, как закончить этот разговор, как взять обратно вылетевшие у нее слова. Однако теперь уже не мог остановиться Мейн.

– Ты права, – резко сказал он. – В течение двух лет у меня не было ни одного пошлого романа, потому что я пришел к такому же выводу. Я растрачивал свою жизнь на мелкие интрижки, и для меня было не важно, замужем женщина или нет. Я даже согласен с Шекспиром, сказавшим «безумец, расточаешь ты свое богатство в буйстве сумасбродном», или как там у него...

Джози сжала губы. Было ли это ее победой, и если так, то в чем эта победа заключалась?

– Тебе не стоит насмехаться над моей любовью к Сильви и леди Годуин, – продолжил Мейн. – Вероятно, они оказались слишком целомудренными для такого, как я, но зато показали мне, что пора покончить с прежним образом жизни. Ну а ты – ты, случаем, не ревнуешь?

Джози кивнула.

– Я хотела бы, чтобы ты занимался со мной любовью в тайных покоях дворца, в огороде, где угодно, но правда заключается в том, что я ненавижу всех этих твоих любовниц и завидую каждой минуте, проведенной ими с тобой.

Из груди Мейна вырвался хриплый смех.

– Дорогая, ты, вероятно, еще лежала в колыбели, когда я впервые предался любви.

– Ну да, и мне еще повезло, что все эти женщины прошли через твою жизнь до меня. Это они научили тебя всему, что приятно для женщины.

– То есть в моем беспутстве есть и положительная сторона?

– Возможно, но я не леди и не ангел.

– Я тоже не ангел. – Мейн пристально посмотрел на нее, и когда он, осторожно взяв за руку, потянул ее к постели, она не сопротивлялась.

Никогда еще отец не казался Терману таким старым. Генри Терман тяжело опустился на стул и дал знак Куперу выйти из комнаты. Потом он, по своему обыкновению, сцепил пальцы рук на коленях – жест, который Элиот Терман ненавидел, потому что джентльмены никогда не делали ничего подобного. От его отца все еще разило печатным станком, как и от деда.

– Нелегко об этом говорить, – начал Терман-старший.

Элиот сел напротив. Он как раз собирался на прогулку в Гайд-парк и больше всего хотел оказаться подальше от этой комнаты и этого тучного человека, пахнущего потом.

– Мы разорены.

– Что?

– Разорены. Я занял денег – думал, что сумею отдать и долг и проценты...

В сбивчивой речи старика Элиот различил одно повторяющееся имя, отдававшееся гулом крови в ушах: Фелтон, Фелтон, Фелтон.

– Кто этот Фелтон? – спросил он наконец.

Отец прервал свою речь и, моргая, посмотрел на него:

– Лусиус Фелтон вершит финансовые дела всего Лондона. Он не стал ждать...

Старик снова принялся бормотать что-то бессвязное, но Терман уже уловил главное: Лусиус Фелтон разорил его семью. Лусиус Фелтон несет ответственность за потерю дома в Кенте – сейчас отец говорил именно об этом; за потерю его, Элиота, содержания; потерю выезда... Лусиус Фелтон. Человек, в руках которого приданое Колбаски и который женат на ее сестре.

Никогда еще за всю жизнь Элиот не чувствовал себя так скверно, как сейчас, глядя в красное лицо отца, говорившего ему что-то. Конечно, имущество его матери останется неприкосновенным, и поэтому они могут удалиться в деревню, где она выросла и где у нее остался небольшой домик. Один из его братьев теперь станет священником...

– Мистер Фелтон, – сообщил Терман-старший, – был настолько добр, что купил твоему младшему брату армейский чин. – Старик замолчал.

Элиот выжидал. Конечно, отец собирался сказать что-то еще, поскольку Фелтон не мог не поставить еще какое-нибудь условие.

Однако этого, судя по всему, не случилось, потому что отец молча смотрел на него с выражением боли и отчаяния.

– Мне жаль тебя, – сказал старик. – Твоя мать и я будем счастливы в деревне: ты знаешь, мы ведь любим простую жизнь. Но ты... Мне не следовало так бездумно обращаться с твоим наследством, сынок.

– Да, не следовало, – ответил Элиот резко. – Как это ты угодил в лапы Фелтона?

– Я не знал... Он всегда был так добр, а потом...

Через пять минут Терман понял все. За последнюю неделю Фелтон скупил все отцовские векселя и завладел типографией. Он «любезно» пощадил мать с ее вдовьей долей и в качестве акта милосердия предоставил им возможность купить брату армейский чин.

– Теперь все дело за тобой, – сказал отец.

– За мной? – удивился Элиот, все еще не совсем осознав слова отца.

– Денег нет, мальчик. Этот дом... – Он обвел взглядом комнату. – Он оплачен только на неделю. Тебе лучше немедленно рассчитать своего слугу. Полагаю, у тебя есть какие-нибудь соображения насчет твоей будущей профессии: должно быть, в этих своих школах ты многому научился.

Элиот погрузился в молчание.

– Я стараюсь не беспокоиться за тебя, – заметил старик. – У тебя столько друзей по Рагби, они помогут тебе выпутаться. Может быть, даже найдут для тебя место секретаря у какого-нибудь вельможи. Ты всегда хорошо писал, не так ли?

Элиот с трудом разомкнул губы.

– Вон! – выкрикнул он.

– Но...

– Вон! Ты разбазарил мое наследство и разрушил мою жизнь. Единственное хорошее, что я вижу во всей этой истории, – это то, что мне не придется больше слушать глупую болтовню выжившего из ума старика! Мы никогда не принадлежали к одному кругу, никогда!

Генри Терман медленно поднялся с места.

– Поверь, ты всегда желанный гость в нашем доме, Элиот. Мы знаем, что ты выше нас, но в трудную минуту ты сможешь вернуться домой.