Чтение онлайн

***

В шесть утра столько росы, что резиновые сапоги блестят, как новенькие. Маленькие капли ручейком сползают с зелёной обуви и утекают в землю. А там… А там… А там оказывается, змеи! «На тебе! – резко ткнул лопатой в одну Сашка. – Сколько вас тут ещё?!» Чёрные тоненькие змейки прогуливались по всему полю, но жажда денег была сильней. И даже то, что их могли охранять жительницы серпентариев, его не пугало. Санька поднимал всё новые и новые шпалы. Но делал он это не один. Позади него шёл наряд милиции, который хотел найти пропажу не меньше, чем он.

«Да где же они! Здесь же были!» – прыгал у кучи шпал Сашка. Пять километров бесстрашный школьник заглядывал под сложенные в стопки старые шпалы, иногда пытаясь их растащить. Но всё было безуспешно. Сашка сел на задницу, запрокинул голову кверху и посмотрел на высоко сияющее солнце. «Припекает-то как!» – не успел подумать он, как его глаз заплыл белой пеленой. «Тфу! – грязной рукой убирал он вороний помёт со своего впалого карего глаза. – Вот уж не везёт, так не везёт…»

Пошарившись ещё битых два часа по округе, Санька плюнул, и, завидев, проезжающий мимо тепловоз, запрыгнул на него и отправился к Толстому.

***

– Косяк, Руська, косяк, – плакался Санька другу, сидя на берегу реки, которая раскинула свои просторы за три километра от посёлка.

– Что случилось? – со всей серьёзностью спрашивал Толстый.

– Да хотел нас к школе приодеть. Одежонку тебе, мне, Смоле справить… А не вышло.

– Что – поймали? – прикрывая рот пухленькой ладошкой, охал Русик.

– Да хрен там! Ага! Поймают они меня! Сам – дурак! Забыл, куда спрятал! Прикинь!

– Очень тебя понимаю! Вот мамка тогда из сада принесла рогульки. Я три съел, а одну…

– Да что ты сравниваешь! Шестьсот рублей и рогульки!

– Сколько? – Толстый оторопел.

– Столько! Я этих рогулек бы тебе вагон мог накупить! – раздухарился Санька и тут же осёкся. – Слушай, а если кто-нибудь видел, как я их тут кладу? Чо тогда?

– Тогда! Тогда конец делу! – крикнул Толстый.

– Да не ори ты! Всё – спокойствие и только спокойствие! Смотри! – Санька показал на баржу. – Мужики щас по-любому обедают.

– И чего?

– У меня план есть!

– Как я этих слов твоих боюсь…

– Не ссы в компот – там повар ноги моет! Пошли!

– Куда?

– Ну, ты рыбалку вообще любишь или нет?

– Люблю!

– Значит, пошли на рыбалку.

– Так ведь у нас удочки в другой стороне.

– Я и говорю, пошли за удочками!

– Так ведь это три километра отсюда!

– Вот ты тупой! Туда глянь, – показывал Сашка в сторону судна. – Пока они лес сплавляют, мы на баржу залезем, удочки возьмём, да и половим!

– Ой, Сашка… – мялся Русик.

Странно, но как-то так у них быстро проскользнуть туда получилось, что даже Александров удивился. «Вот можешь же, когда хочешь!» – обращался он к Толстому. Кезава, гордый своим исполнением, решил пойти вперёд и собственноручно, впервые, взял удочки. «Идём?» – шепотом просил он Саньку и услышал бегущие к ним шаги. «Дверь закрывай!» – скомандовал Сашка, запирая огромный кусок железа на мощный замок.

– Эй, малолетки! Быстро дверь открыли! Щас получите! – кричали работяги.

Такое предложение друзей совсем не порадовало, а так как другого выхода из этого помещения не было, Толстый по своему обыкновению заныл, а Санька начал придумывать, как выбраться.

– Не ной, дверь толстая, не откроют, – успокаивал Александров Русика.

Сашка выглянул в иллюминатор и увидел, что сюда был подогнан деревянный понтон: «Давай сюда! Сбоку вылезем, они и не догадаются, и не увидят!»

– Ну давай, – воспрянул Толстый.

Сашка, как главарь, пошел первым. Он мигом просвистел через круглое окошечко, после чего очередь дошла до Русика. Верхняя половина Толстого вихлялась снаружи, а нижняя по-прежнему оставалась внутри баржи.

– Толстый, они ведь там дверь ломают… – стоял на понтоне Сашка и подтрунивал над Кезавой. – Прикинь, ща откроют, а у тебя жопа там торчит… Чо буде-ет…

Столько ужаса в глазах друга Санька не видел с момента инсценировки смерти Смолой после четырёх сигарет взатяг. «Э-эх!» – с криком, оцарапав все бока, выскочил Толстый из иллюминатора.

– Вот, молодец! – хвалил его Сашка, несясь по деревянному понтону. – А удочки-то чо не взял?

– Издеваешься? – с отдышкой отвечал Русик.

– Да всё-всё! – стоя в прилеске, успокаивал залившегося плачем Толстого. – Подумаешь… Успокойся! Зато, знаешь чего? Знаешь?..

– Чего? – обиженно спрашивал Толстый, оглядывая ссадины на складках.

– Зато я смысл понял…

– Какой?

– Песни!

– Какой песни?

– Земля в иллюминаторе! Земля в иллюминаторе видна…

– Дурак ты, Александров! Дурак!

– Да не обижайся, дружище! Ну хочешь… Ну хочешь, пошли в аптеку!

– Это ещё зачем?

– Лечить тебя будем – я тебе аскорбинки куплю! Чо?

– А пошли! – простил друга Толстый.

***

Конфета с аскорбиновой кислотой лежала на полочке под стеклом. Местная аптека не пестрила ассортиментом лекарств, но вот это… Это Толстый любил больше всего. Мог за раз по десять таблеток в рот запихать и схрумкать все, как хомяк.

– Нам коробку, пожалуйста, – культурно попросил у аптекарши Саня.

– Коробку? – переспросила худенькая девушка у кассы.

– Да, целую! – помог Русик. – Мы на весь класс!

Александров протянул фиолетовый четвертак аптекарше и, подхватив упаковку, они с Толстым потащили её с собой.

«На какой класс? – хмурила брови кассирша. – До первого сентября ещё целая неделя…»

***

Сожрав по несколько конфет, у Толстого, Смолы и Саньки, появилась… Нет, не идея… Аллергия у них появилась. Аллергия. Та самая, с прыщиками, с чешущимися подлокотниками и со всеми другими её проявлениями.

– Слышь, Сань, а давай, и правда, в класс коробку притащим? – предложил Смола.

– А давай, мне чо – жалко что ли? – начёсывал шею Сашка.

– Может, когда прыщи сойдут, – сидел весь в зелёнке Русик. – Доедим?

– Ты как обычно, – встрял Серёга. – У тебя на теле розового цвета меньше, чем зелёного, а всё туда же. Пойдёт на первое сентября, как кактус, а его и не заботит это ничуть.

– Да-а… Скоро опять в школу. И лета почти не видали – пролетело, как Гагарин в космос, – сидел у своего коронного места на чердаке – окна – Сашка.