Чтение онлайн

Самым логичным было бы дать волю своему любопытству и посмотреть, что это за такое. Но не приведи Господь, чтобы миссис Деггинз, не желавшая никому раскрывать свои секреты, застала ее за этим занятием. Однако был способ проделать это без особого риска.

Она выскочила из кухни, подбежала к окну, у которого стояло блюдо с тортом, и встала на цыпочки, подняв над подоконником только лицо. Миссис Деггинз уже залила торт глазурью, и выглядел он весьма аппетитно. С сахарным зайцем сверху он ублажит любое детское сердце.

Слава Богу, Луиза не будет разочарована. Правда, если бы девочка не появилась за завтраком с мрачным лицом, никто бы и не вспомнил, что у нее день рождения. Но миссис Деггинз почувствовала неладное и подсказала Джине заглянуть в регистрационную книгу. Действительно: Луиза Требл, 7 сентября.

— Все так, миссис Деггинз. Ей исполнилось шесть.

— Бедняжка. Глазурь у меня есть, может, марципановый заяц или…

— Я схожу, — не колеблясь, откликнулась Джина.

Капля клубничной глазури упала на тарелку, и Джина бессознательно подобрала ее пальцем. Вкусно! Она протянула другой палец…

— Что это, — прозвучал насмешливый голос, — ты там слизываешь?

Застигнутая врасплох, она не удержалась на цыпочках и опустилась вниз, так что только глаза и нос виднелись теперь над подоконником.

— Что скажешь, девочка? — спросил голос.

Это был тот безукоризненный серый костюм, автор «Мышления малолетнего», зачем-то забредший на кухню. И он, видя лишь нос и по-детски коротко остриженные волосы, принял ее за одну из воспитанниц.

Она попыталась придумать, что бы такое сказать.

— Иди сюда, девочка, — позвал Серый Костюм.

Какой ужас! Дальше он спросит: «Ты проглотила язык, девочка?» А когда она предстанет перед ним в своем истинном виде, язык проглотит он.

— Я жду. — Его голос был добр и терпелив, но одновременно и властен. Откуда у него эта властность?

— Я… Это… Понимаете…

— Вот что, дорогая, начни сначала, но прежде вдохни три раза.

Джина подчинилась.

— Итак?

— Я… понимаете… я…

Бесполезно. Джина нерешительно вошла в кухню.

— Я не… — Взмахом руки она подчеркнула свой рост и зрелость.

— Да уж, — сухо согласился Серый Костюм.

Джина не поднимала глаз от его узконосых черных туфель и серых носков. Если бы она посмотрела на его лицо, ее настроение улучшилось бы при виде дрогнувших в улыбке уголков широкого чувственного рта. Но голос оставался властным.

— Вы имеете обыкновение заглядывать в кухню через окно?

— Я не… Я только подобрала каплю глазури…

— Разумеется. Так что вы там трогали грязными пальцами? — Его губы и глаза смеялись, но Джина стояла, потупив взор, и не видела этого.

— Вам не понять, — прошептала она.

— А вдруг?

— Только один из нас может понять.

— Из нас?

— Живущих здесь… или в другом подобном заведении.

— Продолжайте.

— Сегодня день рождения Луизы, а мы забыли о нем, ну я и отправилась в деревню за сахарным зайцем… Я же говорила, что вы не поймете.

— Скажите, какая связь между днем рождения Луизы и вашим снятием пробы через кухонное окно?

— Я не…

— Конечно. Вы уже говорили. Но я так и не понял, что вы там делали.

Да какое ему дело?!

— Все потому, что миссис Деггинз не любит, когда кто-то подсматривает, какой торт она приготовила на именины.

— А вам захотелось подсмотреть?

— Захотелось. — Она вызывающе взглянула на него. — Что тут плохого, если она ничего не узнает… Это вы понимаете?

— Понимаю.

Голубые глаза Джины распахнулись навстречу его взгляду, в них появились сочувствие и жалость.

— Так вы тоже были «потерянным»? — Видя его удивление, она пояснила: — Отец называет их не сиротами, а потерянными.

— И правильно, — согласился Серый Костюм и добавил: — Но я не из потерянных. У меня были мать, отец, несколько сестер…

— Тогда как… — Она смолкла. Ей следовало догадаться, услышав эту уверенность в голосе, увидев эту властность. Он — заведующий! Но где?

Серый Костюм рассказал о рождественской елке, которую каждый год устанавливал их привратник, также не терпевший, чтобы за ним подглядывали.

— Теперь понимаете, почему я все это знаю, — улыбнулся он.

Джина почти не слушала его, соображая: к отцу приезжали детские психиатры, воспитатели, писатели… но только не завы. Быть может… Нет. Заведующие приютами Бенкрофта были седовласыми и доброжелательными. Во всяком случае, пожилыми.

— Вы — мисс Лейк. — Широко улыбаясь, он протянул ей руку.

Она вдруг припомнила, как совсем недавно, увидев его в другом конце лужайки, подумала: вот кто мог бы вызвать ревность Тони. А если он еще и новый заведующий… Но нет, это слишком невероятное совпадение. Такого просто не бывает!

— Вы приехали навестить отца? — осторожно спросила она.

— Ну… — Он внимательно изучал что-то на полу. — Да.

— Вы… вы… — она никак не могла договорить.

— Да. — Он снова улыбнулся. — Я новый заведующий. Что-нибудь не так?

— Вы не седовласы и не доброжелательны, — прошептала она, думая совсем о другом — о том, что советовала Барбара.

— Дайте мне только время, — улыбнулся он.

Джине же было не до улыбок — ей казалось, что он читает по ее лицу обуревавшие ее мысли. «Подставного» прописала ей Барбара, чтобы досадить Тони. «Им может оказаться и новый шеф», — сказала она. Как в воду глядела…

Она взялась быть экскурсоводом для Майлза Фаерлэнда — так его звали, и это имя пришлось ей по вкусу — по «Орандж-Хиллз».