Чтение онлайн

– Я думаю "Крылатая".

Таира захлопала в ладоши.

– Ведь подойдёт, да, мама?

Тиана положила руку на штурвал, погладила потёртую поверхность… Конечно, подойдёт. Море станет заменой небу, вот эта деревянная нахохленная птица – хвостатым огнедыщащим бестиям, а пляски до упаду – великолепным вечерам в обществе дивной Ниры и остальных. Это не так уж плохо, просто необходимо привыкнуть. Дать соли и холоду пропитать её кожу, тело и кости, вымыть пряный и душный юг из жил.

И улыбаться. Широко улыбаться, несмотря ни на что.

Крылатое корыто оказалось не безнадежным. С помощью Таиры Тиана быстро вспомнила, как с ним управляться, и их путь до крохотного островка стал забавен и увлекателен. Тьеверра с гордым видом восседал на скамье, быстро-быстро черкая в своём альбоме.

– Видишь, за мною тьма

скачет быстрее ветра.

Только лишь ты сама

сможешь найти ответы

в мрачных глубинах вод,

в росчерках черных крыльев.

Древнее колдовство 

манит опасной силой.

Таира, совершенно очнувшаяся от сна, напевала звонким голоском. Тиана грустно подумала, что по-хорошему надо бы найти девочке учителей, да и просто хоть как-то вогнать в рамки. Если, конечно, допустить мысль, что Вересковый Архипелаг не должен стать единственной её судьбой. Ведь несмотря ни на что Тая была слишком хороша для того, чтобы пустить корни в Миргейле. Это означало, что у неё просто обязан был быть выбор.

– Смотри! – восторженным полушепотом воскликнул Тьеверра.

Утреняя сумеречная дымка понемногу рассеивалась, но белеющий сквозь неё остов бывшего маяка все равно казался призраком. Белеющий клык исполинского чудовища, давным-давно затонувшего в здешних водах.

Привязать лодку было негде, пришлось втащить на берег. Потом – подняться по узенькой и крутой тропке к зияющей дыре дверного проёма.

Тиана тысячу раз была здесь, Тая, хоть и не признавалась взрослым, тоже. Поэтому они любовались окружающей красотой с равнодушием собственниц. И только Тьеверра увлеченно носился по самому краю обрыва, рискуя свалиться воду. А из-под его ног разлетались живущие здесь бесчисленной стаей птицы. Таира оставила шаль и кафтан в лодке, и теперь бодро прыгала по прибрежным камням, выискивая какие-то только ей понятные сокровища. Купаться Тиана ей пока запретила, хоть и не сомневалась, что в ее отсутствие никакой холодный ветер эту девчонку не испугал бы.

– Ну давай уже… – с улыбкой вздохнула Тиана. – Доставай свои кисти и приступим. Хватит уже бессмысленной эмоциональной суеты.

Фалько кивнул.

– А ты раздевайся…

– Что? Опять? – поморщилась Тиана. – Ты же уже способен все мои изгибы даже с закрытыми глазами изобразить.

– И изобразить, и изваять. Но ты всё-таки сними с себя всю эту лишнюю мишуру. Кружева можешь оставить.

Тиана честно дождалась, пока её капризный гений расставит свои мольберты-палитры-и как там всё это называется. Правила игры она знала с детства. И в ней всегда было достаточно самолюбования, чтобы их соблюдать. Даже, когда от былой красоты остались лишь длинные косы.

Разуться. Снять чулки и пройтись босиком по кромке света и тени у полуразрушенной стены. Замереть на этой грани, обернувшись к Тьеверре сумрачным профилем. Вскинуть руки, как если бы призывала драконов, закрутиться на одной ноге, клонясь и извиваясь, будто бы под порывами ветра. Когда-то Фалько уже придавал Тианины черты какому-то из сказочных персонажей, живущему в огне вулкана. Тогда она танцевала для него под бой барабанов, закутанная в алые и золотые шелка. Пламя – это свобода, даже, если оно убивает, выжигает дотла. Пламя и ветер – это драконы, а не тёмные казематы древних храмов и строгих догм.

– Не то! – сердито воскликнул Тьеверра. – Не та история!

Тиана привычно замерла, пережидая вспышку ярости, потом бессилия, потом – лихорадочного поиска нужной идеи.

– Ты словно пытаешься врости корнями в остров, стать его частью и продолжением. Играешь, как всегда. Притворяешься, что ты такая же, как все. Ещё чуть-чуть и козлиные подскоки, которые местные считают танцами, в ход пойдут.

– А разве не этого ты от меня хотел?

– Разумеется, нет! Местного колорита тут и без тебя хватает! Юные миргэйлские девы готовы с утра до ночи красиво прохаживаться в венках у кромки прибоя в надежде, что я их замечу. Но мне нужна была ты, такая, как есть, а не ещё одна гордая дочь Островов.

Тиана задумалась.

Подошла к Тьеверре, заглянула через его плечо. Да, она понимала, о чем он ей говорил. В этом был смысл.

– Ты похожа на этот маяк, Ти. Неужели ты сама не слышишь, не видишь, не чувствуешь? Иди сюда.

Фалько встал за её спиной, положил тёплые руки на плечи.

– Закрой глаза. Не думай. Не вспоминай былого. Слушай и чувствуй.

Тиана подчинилась. Подставила лицо солнцу и ветру, попробовала раствориться в аромате соли и водорослей, в резких чаячьих криках и шелесте волн.

– Когда-то давно, – тихим рокочущим шёпотом вплетался в эту сеть ощущений голос Тьеверры, – многие сыны и дочери Архипелага отправлялись в путь к горизонту. Кто-то в поисках щастья, новых земель и своей судьбы, кто-то – попросту добывать пропитание, ловить рыбу, как положено честному островитянину. Вот только море вокруг Архипелага коварно, а скалы и рифы изобильны. И возвращаясь из диковинных чужих краев, глупо и страшно было бы погибнуть у самого дома. Поэтому здесь, на маленьком островке был возведён маяк – чтобы освещать путь заплутавшим во тьме. Такая вот романтичная и приносящая добро цель создания, да? Маяк – это вообще очень романтично. Он – свет во тьме. Он – путеводная звезда. Он – одинокая башня среди бушующих волн. Но прошло не так уж много лет, как мирную жизнь Вересковых островов разорвала на клочья вставшая на крыло Драконья Империя. Завоевание было быстрым и почти бескровным. Потому что на Архипелаге никогда не было магов, а в Империи их хватало. Да и местные клановые вожди так и не сумели объединиться против сильного чужака. Имперцы пришли мгновенно и навсегда, принесли свою магию с собой. На смену передавашемуся из поколения в поколение ремеслу смотрителей пришел магический светильник. не требующий ухода и присутствия человека. Механизм – вместо человеческих рук. Белая башня среди волн перестала быть чьим-то домом и одиночество заполнило даже самые укромные ее уголки. Год за годом, десятилетие за десятилетием. Магический механизм врос в когда-то живую плоть, стал её частью. Вот только жизнь шла не только на крохотном одиноком островке. Какие-то умники в столице подсчитали, что подошел срок заменить светильник, но тратиться на него сочли нецелесообразным. Давно уже не строили на Вересковом Архипелаге ничего больше рыбачьих лодок, да и те не ходили на северо-запад от Миргейла. Другими стали их пути, иными цели. Императорский наместник прислал своего ученого. Под его началом двое нанятых в деревне работяг вырвали из тела старой башни её механическое сердце и увезли прочь. Оставили пустоту и обломки после себя. Сквозняки гуляли в разломах, завывали меж потрескавшихся стен. Казалось, смерть и забвение будут уделом этого места. Но жизнь всегда берет свое, знаешь ли это, Ти? Прошло время и на острове, больше не нужном людям, поселились птицы. Теперь это их королевство и крепость. Слышишь их голоса? А звук рассекаемого сотнями крыльев ветра? Вот так и ты, моя смелая, гордая Тинья, была когда-то создана для другой жизни в другом мире. Там, где девы прекрасны и добры, воины отважны и благородны, а дни наполнены смыслом сами по себе, его нет необходимости выгрызать у повседневности с кровью. Там, где ты смогла бы всю жизнь простоять на утёсе с фонарём в руках, поджидая ушедшие корабли, озаряя им путь из дальних вод.

Тиана, сначала убаюканная его речами, встрепенулась, попыталась вывернуться из его рук, но у мечтательного гения была медвежья хватка.

– Тссс! Я ещё не закончил. Судьба не была к тебе милосердной и справедливой тоже не была. Перемены требовали многого, и ты позволила вместо живого сердца вложить сложный механизм, переделав себя в угоду требованиям нового времени. Магия – вместо живого огня. Металл – вместо крови и слабой человеческой плоти. Ты смогла измениться и встать в строй. Не местом паломничества поэтов и странников, а вполне действующей установкой. Не кривись, Ти, ты знаешь, что я прав. Ты завела механическое сердце одной тебе известным способом и выбросила ключ в океан. И долгое время справлялась. А потом что-то опять пошло не так… Я не знаю, что именно, могу только догадываться. Но даже обновлённая версия тебя вдруг стала никому не нужна. И, верная себе до конца, ты вырвала уже глубоко вросший в тебя механизм и оставила вместо него пустоту. А теперь стоишь на все том же утесе своей юности, зияешь дырой в груди, позволяя морю и ветру тебя разрушать день за днём.

Тана усмехнулась.

– Какая упоительная сказка, – произнесла почти нараспев. – Даже жаль, что ты не поэт. Но чего же ты хочешь от меня? Вот прям сейчас?

– Я хочу, чтобы в тебе поселились птицы, – почти ласково отозвался он и мягко подтолкнул её в спину. – И сейчас, и всегда. Продолжаем.

Тиана снова прошлась по камням, выдернула гребень из косы, распустила шнуровку рубахи, позволяя широкому вороту сползти с одного плеча. Сам того не желая, не подозревая даже, умник Тьеверра совсем не те воспоминания вызвал своим рассказом. Не о своей сказочной юности думала Тиана, вглядываясь в полосу горизонта, обхватывая собственные плечи руками. Ледяная луна вставала перед её мысленным взором, серебряные лучи щедро изливающие свет на тёмную кровь Эмери сол Тасаре, бегущую по желобкам и трубочкам. Механическое сердце, так, Фалько? Тиана держала одно такое в руках, и это было завораживающе и страшно. Оно и сейчас словно глухо билось в её руках, а они дрожали. Свинцово-серое северное море смотрело на неё бесстрастно, в нём было вечное предчувствие непогоды, столь частой в этих местах. Но – ни намёка на искрящиеся молнией грозы юга, на вихри и смерчи, клубящиеся в яростном взгляде.