Чтение онлайн

Лудд недовольно рыкнул, подтянул ее снова и вошел внутрь языком, чуть втягивая нежную кожу губами.

— Ах! — у того на самом деле язык длинный. Не только им болтать горазд. — Пожалуйста, остановись… — хнычет она, но как только тот цепляет комочек нервов, девушка дёргается и чувствует, что вот-вот закончит. А так не хотелось ему показывать, что ей приятно…

Реми не останавливается, он имеет ее языком то внутри, то снаружи, кончиком вырисовывая какие-то узоры и, когда близка, снова входит языком внутрь. Влажная вся. А ему нравится ее вкус.

— Ах… — выдыхает она шумно и дрожит, спазмируя стенками кончик его языка. Ужасно стыдно перед Барни. Она не должна была думать о том, что Ремьер может ее довести. Именно эти мысли и помогли прийти к разрядке настолько быстро.

Собрав все, что выделилось, до капли, Лудд отстранился, облизывая губы, а после расстегнул ремень брюк. Она что, правда думала, что это все?

Девушка приоткрывает один глаз, приподнимаясь на локтях и ножки сжимает, когда разувидела сквозь мутную пелену его образ.

— Нет-нет… — неловко та улыбается и начинает дрожать, — Это… Все… — девушка скидывает с себя тряпку, а по-другому нижнее белье уже нельзя назвать, и скатывается с кровати, залезая под нее. Не полезет же он в пыль, этот аккуратист.

— Не заставляй меня будить Аду… Вылезай добровольно… — произнес вампир, смотря в сторону пола.

— Нет. Я же знаю, что ты не залезешь. Буду здесь… — скрутилась девушка калачиком и закрыла голову руками.

— С чего ты так в этом уверена? — спрашивает он, свисая с края кровати, заглядывая внутрь, — Под кроватью… Пожалуй, я еще не пробовал…

— Что? — вылезает она из защиты из рук и лезет к другому краю, чтобы быть подальше от него. — Грёбаный мужлан… Тебе только это и нужно… Монстр ты, понял?!

— Я и не отрицал… Давай… Ты первая начала это. Не я.

— Я ничего не начинала! Ты знал, что из-за этой вашей связи такое случается! Так что ты это начал, идиот! — она нащупала какой-то носок, или тряпку, и кинула в него.

Лудд моргнул недовольно, а потом опустился еще чуть ниже, хватая девушку за руку, и потянул на себя. Она хватается за железную подставку посередине кровати, лёжа на животе. Если будет тянуть, то попросту не сможет вытянуть. Или же, если он и правда монстр, то потянет девушку так, что она ее отломает.

— Вот видишь! Все против тебя!

— Отпускай… Довольно игр! — рычит тот недовольно.

— А что? Убьешь? Давай! Я буду держаться, а ты убивай! Ну? Чего медлишь?! — брыкается Руби. Выводит его только так, чтобы понял, что она его на самом деле раздражает, а не влечет.

Ремьер отпустил ее руку, а после поднялся с кровати. Стоит, тишина. А после постель просто поднимается в воздух, встав на ребро.

— И что теперь?

— Ты отстанешь от меня или нет?! — до сих пор держится она за ту железную палку и хмурится. Розовая ткань уже вся в пыли и грязи, бедра девушки тоже серые, руки.

— Я приказываю встать… — произнес он, сверкнув глазами.

И девушка встаёт от его воздействия. Такое странное чувство, когда кто-то внутри тебя кричит «нет», а тело подчиняется командам. Шатенка стоит как кукла на витрине и смотрит на мужчину. Только глаза двигаются и моргают.

«Он же не…. Сейчас прямо возьмет и овладеет мной?» — паника подступала к горлу. Хотелось кричать. Он указал ей взглядом куда встать и, когда та отошла, поставил кровать на место. Настроение игривости абсолютно пропало.

— Иди в ванную… Отмойся. И спать… — холодно произнес Лудд.

Шатенка выдохнула и сразу смылась в ванную. Только уселась в воду и начался этот мучительный процесс уничтожения себя. Она руки резала, царапала себя и рычала как собака, не выходя из воды ещё очень долгое время.

Ремьер постоял в ее комнате с минуту, а после удалился к себе.

Тэхён все слышал и слушал дальше, стоя у себя в комнате. Сегодня Ремьер не вернётся, он очень зол и сорвётся на ком-нибудь из клуба в центре города. А тем временем Тэхён проведает Аду с пакетиком прохладной крови.

«Все как нельзя удачно!» — ехидно хмыкнул тот.

— Как самочувствие? Должно было попустить, — закрывает вампир двери и подносит девушке «пищу».

— Почему ей становится хуже? — спрашивает она про младшую.

— О себе думай, — вставляет он в пакетик резиновую прозрачную трубочку и усаживается без позволения на край девичьей кровати.

— Я задала вопрос… — произносит она, игнорируя пищу.

— Потому что она новорожденная, — спокойно отвечает ей Лудд и делает глоток из трубочки, — Держи. И пей.

— И? Насколько хуже ей может стать? — задает та вопрос, принимая стакан, но не делая глотка.

— Не знаю. Ей нужна кровь Барнбаса и только. Он… Как бы это сказать? Сможет излечить. Ремьер ей не в помощь, собственно, как и я. Ты, так тем более, потому что это вирус, как обычная болезнь. Но Руби не настолько окрепшая, чтобы вынести этот «грипп». Ты просила помочь тебе, но никак не ей. Конечно, я говорил, что выведу вас обоих, но чем — то нужно жертвовать.

— Ты… — она смотрит на него холодно, а после бросает стакан тому в лицо и, подскочив на месте, направляется прочь к двери. Такого удара в спину она не представляла.

— Ада! — рычит Ноа и идёт за ней, хватая за руку. — Не глупи, капелька… Если она нужна Реми, что он что-нибудь придумает, но я тебе сейчас снова говорю, что тебе стоит думать только о себе, ясно?!

— Я просила узнать, где Барнбас! Я просила помогать мне? Просила спасать откуда-то?! — прикрикнула она на него, держа слезы в глазах, — Она оказалась здесь, потому что я слепо поверила твоему брату, который уверял меня, что может ее спасти, а в итоге что? Отпусти меня!

— Чтобы увидеться с Барнбасом, — сжимает он ее руку крепче, — я должен выпульнуть вас отсюда, чтобы спрятать на другой территории. Ваша болезнь может сыграть нам на руку, понимаешь? От того, что я скажу, где он есть — ничего не изменится.

— Это ты сам так решил?! Снова… Я сказала отпустить меня…

Брюнет смотрит на девушку и отпускает ее руку.

— Адам. Он у него. Но это не значит, что он в клинике, — Ноа развернулся и направился прямо по коридору, чтобы выйти на балкончик и снова выкурить сразу пачку сигарет за раз.

Ада проводила его коротким взглядом и пошла к младшей. Стук в дверь.

— Руби… Можно?

— Проходи, — звучит голос младшей. Сидела, завернутая в одеяло, чтобы не смотреть на все раны, оставленные самой собой. А глаза круглые, смотря в стену, прокручивая там картинки с Ремьером.