Вкусная
Шрифт:
— Дай мне успокоиться, я потом расскажу, — попросила девушка.
Лилит удивленно кивнула. Это было что — то новенькое. Такой загруженной и потерянной она Мари никогда не видела. Даже во время ЕГЭ та была веселой и бодрой, а это — уж точно — самое ужасное испытание для любого современного школьника.
В таком молчании они и дошли домой. Странно, но Мари сразу же принялась за уборку. Она и сама не отдавала отчета своим действиям, слишком глубоко погруженная в мысли об Адаме. Том самом парне, с которым у них с Лилит произошла перепалка. Сколько лет они не виделись? Не меньше шести, однозначно. Признаться, девушка и не надеялась, что когда — нибудь встретит его вновь. Её единственная слабость в этой жизни. Адам Дарбинян, гроза двора, школы, задира, хулиган. Первое детское увлечение, переросшее уже в серьёзное чувство.
Ей было пять лет, когда Марианна поняла, что встретила любовь всей своей жизни. И произошло это не так романтично, как у большинства людей. Они переехали из родного Иджевана в Ростовскую область, город Волгодонск, где никого не знали. Когда отец семейства Артур Асриян случайно выяснил, что их соседи — армяне, чуть было не сошел с ума от радости. Семья сразу же получила приглашение на ужин, и по этому поводу в квартире творился хаос, который раздражал Марианну. Её нарядили в нелепое платье и колготки с мишками, от которых все время чесались ноги. Вообще, девочка просто терпеть не могла такие наряды и свято верила, что они больше подойдут ее старшему брату — изнеженному умнику Мхитару. Мама её мнение не разделяла, поэтому облачила сына в костюм. Ох, как ему завидовала Мари — хотя бы ноги не чешутся.
Когда они познакомились с соседями, девочка потеряла всякую надежду найти что — то интересное и новое. Тетя Звард и дядя Аршак оказались почти точными копиями её собственных родителей — тискали девочку, говорили всякие нежности и пытались впихнуть побольше еды в рот. Нет, покушать Марианна любила, но была против, чтобы ее кормили все подряд.
Вечер обещал быть скучным. Но все изменилось, когда с тренировки вернулся сын четы — Адам. Почти в два раза старше, выше и сильнее он все же не внушал Мари страха. Наоборот, когда она увидела, насколько неряшливо тот швырнул куртку на диван, — поняла, что обрела родственную душу. Дома она была единственной, кто совершенно не заботился об аккуратности и поступал с вещами точно так же, как и вошедший Адам. Мало кто знал, что в хорошенькой пятилетней девочке ничего от девочки — то и не было, по сути. В ней умещались лишь отрицательные качества бунтарки, хулиганки и плюс доля вселенского зла, заставляющая её издеваться над старшим братом.
Спустя час, когда Мхитарик получил в нос от Адама за то, что посмел выиграть несколько фишек с покемонами, Марианна поняла, что они с мальчиком подружатся. Ей самой уже давно хотелось хорошенько врезать брату за его занудство и ябедничество.
Очень легко объяснить эту внезапную симпатию маленькой девочки к задиристому и даже жестокому мальчику. Марианна в свои пять лет уже успела доказать всем и каждому, что совершенно не походит на своих сверстниц, обожающих переодевать кукол. Вместо этого она любила ходить хвостиком за отцом и интересовалась всем, что он делал: будь то банальная замена лампочки, починка утюга или же возня под капотом машины. Девочку привлекало всё, чем занимаются именно мужчины.
Старший брат, который оканчивал начальную школу, раздражал её своей чопорностью и занудством. Мхитарик всегда отказывался принимать участие в её проделках и докладывал маме об очередной выходке Марианны. За это она мстила ему тем, что подсыпала в чай соль, вырывала листики с аккуратным почерком из разных тетрадей и незаметно присваивала себе часть карманных денег брата, на которые потом угощалась чупа — чупсами и прочей ерундой.
В Иджеване её знали все соседи, с чьими детьми Мари хотя бы раз играла, потому что те возвращались домой со слезами на глазах. Что поделать, если все мальчики в возрасте от четырех до шести лет были слабее неё? С девочками Мари не играла, да и никто особо не звал, зная её повадки, а вот старшие мальчики попросту не воспринимали всерьёз, чтобы податься в их компашки. Оставались только эти несчастные растяпы — сверстники…
И теперь, увидев взрослого Адама, у которого схожие замашки, Мари поняла, что ей следует дружить именно с ним. Он за час успел сделать те две вещи, о которых сама девочка только мечтала: избить её брата и заставить того плакать, как девчонку.
Увы, родители обеих сторон не разделяли веселья самой Марианны, и вскоре вся их семья вернулась домой, где мама всячески стала утешать своего ненаглядного любимчика, у которого вырисовывался фингал. Но девочку гораздо больше интересовало положение Адама, которого тетя Звард сильно ругала, когда уходили гости. Марианна сначала стала переживать за него, но потом, увидев, с какой стойкостью и упрямством во взгляде он её слушает, поняла, что мальчик совсем не страдает. Адам оказался крепким орешком.
И дальнейшая его судьба была предопределена в этот самый вечер: Адам обречен быть любим девочкой всё её детство, юность…и до конца жизни.
— Я не поняла, почему ты мне никогда не говорила о нем? — озадаченно переспросила Лилит, когда Мари поведала о причине своего душевного потрясения.
— Потому что он уехал задолго до нашего с тобой знакомства. Да и не о чем было рассказывать. Я благополучно всё отправила в дальний ящик своего мозга, и это должно было пылиться там всю мою оставшуюся жизнь. Только вот…когда сегодня его увидела, я поняла, что не получится.
— Так глубоко? Неужели детская любовь может произвести такое впечатление на тебя, понч? Ты же совсем не такая!
Мари стрельнула в неё обиженным взглядом. Ей и самой не по себе от того, что эта заноза до сих пор вызывает такие сильные чувства. Но это правда — за свои 18 лет она не испытывала ничего подобного. Юный возраст не имеет значения, важно, что Мари была умна не по годам. Многие вещи девушка воспринимала иначе, чем её сверстники, и так было с самого детства. Вот и сейчас, вместо того, чтобы радоваться светлому чувству, которое в ней жило столько лет, она озадачена и сбита с толку. Ясно одно — этому противиться нет смысла.
— Я всё равно не понимаю, понч… Он даже не красивый, меня вообще отталкивают такие парни. У него пугающая внешность. Что ты в нем нашла?
— А мне смазливые красавчики никогда и не нравились, — пробубнила Мари, поправив очки на переносице.
Что она в нем нашла? О, Господи! Её список был бы бесконечным, соберись она его составлять.
— И что теперь? Ты поздороваешься с ним? Напомнишь о себе, о вашем детстве?
— Что?! Я? Нет, естественно! Тем более что у нас с ним общие воспоминания только негативные. Сколько помню, мы всегда дрались. Адам бесился, что я такая задира и лезу в его компанию, а я бесилась, что он не воспринимает меня как равную.
— Хорошее начало истории, — скептически заметила подруга.
И было трудно с ней не согласиться…
Когда Мари ехала в Ростов, ей и в голову не могло прийти, что она столкнется с такими проблемами. Эта рассеянность, вызванная частыми воспоминаниями, на которые она тратила больше времени, чем следовало бы. Эта взволнованность, когда в толпе студентов она замечала силуэт или профиль, чем — то напоминающий Адама. Эта навязчивая мысль узнать, на каком факультете он учится, где живет, чем интересуется, занимается… Лилит упрекала её в пассивности, просила собраться и окунуться в учебу. Всего месяц, как они поступили, а у Мари уже есть «хвосты».
Признаться, девушку никогда особо и не волновали оценки. В школе она никогда не была отличницей, да и хорошисткой оставалась с трудом. Кроме физики её не интересовал ни один предмет. Остальные учителя шли ей навстречу только из — за наград, которые Мари постоянно получала на всевозможных олимпиадах по той же физике. Многие удивлялись, почему, прекрасно разбираясь в такой сложной науке, девочка не может познать предметы полегче. Ответ был просто: ей это было неинтересно. Вплоть до старших классов родители пытались бороться с дочерью и заставить её учиться прилежнее, всё время ставя в пример старшего брата — отличника, но ничего не получилось. Мари была настолько своенравной, насколько это только возможно. Но за счет того, что являлась любимицей отца, ей многое прощалось.