Чтение онлайн

– Соня, ну что за манеры.

– Так дедушка говорит, когда видит тётю Полю, – радостным голоском ответила девочка, – оставили меня на поляне, а сами пошли берёзовый сок собирать.

– Ясно, – кивнула Яна, – знаем мы тётю Полю, знаем.

Полина работала в кафе «У развилки» и была известна не только Яне, но и всему мужскому населению деревни, а посему и женскому.

– Принимай беглянку, – протягивая руку, в которой была зажата маленькая ручонка, Яна замялась.

– Вернулась? – спросил Сергей.

– Огород надо растить, некому больше.

– Вещи давай, Соня пойдёт сама, – отрезал Сергей, – куртку держи, в свою заверну.

– А… Полина где? – оборачиваясь, спросила Яна.

– Вдвоём мы были с Соней, показалось тебе, – ответил Сергей.

– А, ну да, ну да, – ответила Яна.

Всю дорогу Яна с Сергеем молчали. Каждому из них хотелось что-то сказать другому. Но молчание никто нарушать не смел. Так и дошли до дома Селивёрстовых.

– Соня, иди домой, я тётю Яну провожу, сумки донесу.

Шли намеренно медленно.

– Не холодно тебе? Ты же мокрая, – опомнился Сергей.

– Ничего, главное с Соней всё хорошо, я почти высохла. Как думаешь, не заболеет?

– Мать мне твоя сказала, что ты из-за Сони не пошла за меня, – перевёл разговор Сергей.

Яна опустила голову.

– Так?

– Так, – подтвердила Яна.

– Дети всё чувствуют. Лучше нас, взрослых. Ни к кому так дочь не относилась и не относится, как к тебе. Значит, ты с ней искренна. А это ли не любовь? Вот сейчас шли. Тебя за руку держала, не меня.

– Соскучилась, – сделала вывод Яна.

– Я настаивать не буду, но знай, сейчас тебя увидел на том берегу и как Сонька – хотел сигануть с берега.

– Что же не сиганул? – Яна посмотрела на него своими карими глазами.

– Думаешь, я из-за Сони? И из-за неё, и из-за себя.

– А хочешь, я дочь с родителями оставлю и поедем в город жить? Сами, – Сергей остановился и даже ошалел от такой своей решимости.

– Нет, ты что, как мы Соню бросим. Нет.

– Ладно, а то мне тоже без Соньки плохо. Ну, вот и договорились. Да?

– Да.

Свадьбу играть не стали. Расписались тихо-мирно. Но платье белое у невесты было. Будущий муж даже туфли специальные заказал. Пусть Яна один день, но чувствует себя королевой. Родители, свидетели – всё как положено. И Сонечка в пышном розовом платье.

Через два года родился Павлик.

Соня с отцом пришли в больницу забирать Яну с малышом, и девочка подошла к пеленальному столику. Она аккуратно попыталась вытянуть согнутые ножки, пока медперсонал перебирал пелёнки, и, повернувшись к Яне, радостно сообщила:

– Одинаковые!

Яна, улыбаясь, кивнула.

– Сидит твой папка! – орал тринадцатилетний Сенька, широко расставив свои руки и нависая над первоклассником Лёнькой.

Лёнька, краснея, злился ещё больше. Он не придумал ничего лучше, как разбежаться и головой ударить Сеньку в живот.

Сенька от неожиданности упал и стал ныть.

– У-у-у, ду-рак. Твоя мать моей сама рассказывала, я подслушал. Ещё полгода осталось отбывать.

Лёнька взял огромные кирзовые сапоги в руки и босиком пошёл домой.

С утра лил дождь, наполняя ямки и скапливаясь в огромных лужах. За мокрые школьные сапоги Лёне попало бы от матери, и мальчик поставил стул в коридоре и достал из шкафа отцовы кирзовые сапоги.

Когда отец уходил в последний раз, в коридоре почему-то было многолюдно. Мать прикрыла дверь, чтобы мальчик не видел того, что происходит. А Лёнька подглядывал в маленькую щель. Отец ушёл с мужчинами в милицейской форме, а старые сапоги остались в коридоре. Мать убрала их далеко в шкаф, не выбросила.

В сапогах было невероятно удобно бороздить разливающиеся лужи. Первые две. Потом сапоги словно губка стали быстро впитывать влагу. Лёнька выскочил на сухое место и принялся снимать сапог, выливая воду.

– Чего это ты вырядился, сапоги старые нацепил? – поинтересовался у Лёньки сосед Сенька.

– Папкины это сапоги, ему на севере они не нужны, вот и оставил дома, мне носить.

– Ха-ха, какой север, зэк твой папка.

– Чего? – Лёнька смешно уткнул руки в бока.

– Сидит, говорю.

– Полярник! – заорал Лёнька.

– Вор! – ответил ему Сенька.

Вернувшаяся с работы мать наступила в образовавшуюся в коридоре лужу и громко позвала сына:

– Лё-ё-ёнь.

– Чего, мам?

– Это я хочу спросить, чего? Собаку, что ли, притащил?

– Нет, я в папкиных сапогах на улицу ходил, промокли.

Татьяна смягчила суровое выражение лица, а Леонид пошёл в ванную комнату за тряпкой.

– Вытру, сапоги высушу, – сообщил он и также, между прочим, спросил, – отец в тюрьме?

– Чего удумал, – мать обулась и схватила сапоги, – выкинем, делов-то.

– Нет! – Лёнька вцепился в сапоги, – это папкины, нельзя. Вернётся, а обуть нечего.

Мать прижала сына к себе так сильно, как смогла, и держала, чтобы он не видел слёз, поглаживая по голове. Недели две назад Таня получила от мужа письмо о том, что он освобождён досрочно, но домой не вернётся. Развод даст. Просит простить и начать жить заново. Как устроится, сразу будет посылать сыну деньги.

Таня все эти две недели ходила сама не своя, не зная, куда себя деть. Ведь ждала, письма писала. Ездила даже несколько раз. Но на письма не отвечал, на встречи не приходил. Стыдно было, подвёл себя, семью. Лёгкие деньги поманили. Решил, что без него Таня сможет начать жить с чистого листа. Не учёл, что городок маленький, всё все о друг друге знают.

– Задушишь, мам, – выворачивался сын, догадавшись, что мать скрывает правду. – А сапоги оставь, пригодятся.

Серые, хмурые дни стали сменяться морозными. Временами шёл белый снег, долетал до земли и таял или смешивался с грязью и становился одного с нею цвета.

Во дворе у Лёнькиного дома всё так же не смолкали ребячьи голоса. Детвора играла в футбол и казаков-разбойников, строила из найденных досок убежище.

– Лё-ё-ё-ёнь-ка, – заорал мальчишка из первой квартиры, забегая во двор с огромной палкой. Палка мешала бежать быстро, и он её бросил, устремившись в кучу ребятни, разыскивая глазами нужного мальчика. – Папка приехал, беги, идёт к арке.