Влад Гарольский
Шрифт:
Как были бурно горячи
Прошедшие года, сгоревшие, как спички.
И март их философски заключил
В такие цепкие кавычки!
Разбивались волны у причала
Я молчу - и вижу сказки детства
И, вздыхая, думаю о Ней -
О принцессе Сказочного Королевства
Юношеских светлых дней.
Днём я видел белый парус в море,
Ночью длинный лунный мост.
И душа гуляла на просторе.
Я ничем не грезил, кроме звёзд.
Я томлюсь, мне многого не надо,
Только осознать всего начало.
Вот морская вздыбилась громада, -
Разбивались волны у причала.
Как в кайф иногда
Как в кайф иногда,
Себя почувствовать немного молодым.
И сбросив, как лепестки цветов, года,
С друзьями загулять вольготно в дым,
Чтоб сердце учащённо билось,
И официантка разливала жидкий в рюмочки янтарь,
И чтобы дива гламурная резвилась
На сцене, оглумляя бесстыжестью мораль!
И мысленно проносится женщин вереница, -
Я каждую из них, как крепость, покорял.
И каждая, как раненная птица,
В объятьях билась, когда в неё стрелял!
Друзья застольный оживляют разговор,
И удивляются, что выжили в безумном этом мире.
А я разглядываю женщину в упор,
Что снилась мне вчера в гестаповском мундире!
5
Стезя поэзии Гарольского невольно привела
В чертоги лирики японской старины.
И в сердце Влада орхидеей расцвела
Поэзия, где лирики две плотно сплетены:
Природы и любовных чувств - узлом священным скреплены.
В душе лелеял лирику поэтов, подобных Ямабэ Акахито.
И вмиг в поэзии достиг Гарольский глубины.
Кумиров у него поэтов древности большая свита,
И тайна задушевная их лирики открыта.
По мотивам любовной лирики великого японского поэта древности Ямабэ Акахито (начало VIII в)
В долине гор Микаса
О яркий день весенний!
В долине гор Микаса
Горстями сладости мгновений
Я черпал, будто у подножия Парнаса.
Вершины гор Микаса
Взнесли корону гордо ввысь,
Как бы над троном из атласа
Уж очень сочных красок,
Картину создавая сказок,
Что будоражат чувства, мысль.
Там по утрам среди вершин
Причудливо клубятся облака.
Как бы попав в запаянный кувшин,
Так мечется моя душа, - тоска
Меня и угнетает, и томит, -
Как будто придавил пятой гранит.
Всё из-за той
С магическими карими глазами,
Что никогда со мной
Не встретится...И я уж со слезами
Всё думаю о ней, -
Проходят вереницы дней.
Как птицы одинокие в горах всё плачут,
То смолкнут, и вновь зарыдают,
Так сердце моё уж не верит в удачу,
В любви одинокой ужасно страдает!
Живительный родник
Твоя любовь - живительный родник!
Если б даже я к тебе привык,
Как к одежде своей привыкают,
Долгий день допоздна её не снимают
Рыбаки, что весь день напролёт промышляют,
И из жемчуга-водорослей в ней соль выжигают,
Всё равно не единого дня
Не могу я прожить без тебя...
Не могу позабыть тебя и на миг,
От других, как я не стараюсь, не скрою,
До чего же твой образ стрелою
В моё сердце навеки проник!
На острове Карани, туманом скрытом поутру
На острове Карани, туманом скрытом поутру,
Где травы жемчужные срезают морские,
Уж если был бы я бакланом, что мне не по нутру, -
Бакланом, что у моря живёт,- бывают чудеса такие ?
Не думал бы я столько о доме своём,
Где я проживаю с любимой вдвоём!
Найти я не могу цветов расцветшей сливы
Найти я не могу цветов расцветшей сливы, -
Возлюбленной хотелось показать и задержаться допоздна
В саду, но выпал снег... как тучи шаловливы!
Не в силах я узнать, где сливы цвет, где снега белизна...
Когда ночной покров наляжет
Когда ночной покров наляжет
На гор гряду и дремлющий залив,
И тутовые ягоды ночь тёмная кругом размажет!
Вблизи деревьев яшмовых и слив
На чистой отмели так жалостливо плачут кулики, -
Достойно это поэтической строки!
Я снова в Ёсино
Я снова в Ёсино, о!.. край чудесный, -
Вершины горные увенчаны листвой,
Где мириады птиц, здесь птичий храм известный, -
Я растворяюсь в нём душой!
Земной чертог заоблачной царицы
Волнует сердце, будоражит ум!
И непрестанным щебетом шальные птицы
Ужасный подымают шум!
В весеннем поле я упиваюсь негой
В весеннем поле я упиваюсь негой
Средь мириады чарующих цветов.
Привольно мне с лошадкой пегой, -
Трепещут травы от её подков.