Чтение онлайн

Влада потрясла головой, встала, вытирая мокрые щеки рукавами.

– А чего ты вдруг дрянь-то? – тихо спросил Гильс, который все это время, оказывается, сидел рядом с ней на ковре. Слышал ведь все, зараза вампирская.

– Так ведь я же ту конфету притащила, – пробормотала Влада, пряча глаза. – Вы все из-за меня и пострадали.

– Ну вот, – весело сказал Алекс. – Новички приняли боевое крещение от светлой магии. Теперь кого отправим в больничку Носферона, а кого и по домам, из особо одаренных.

В комнату ворвалась Дашуля, успевшая вдрызг поругаться со своей мамашей. Губы у нее тряслись, в глазах дрожали слезы.

– Ну что ты, маленькая… – Алекс обнял девушку, и та вдруг всхлипнула, спрятавшись в черных оврагах складок его кожаной куртки. – Не надо, мамы – они все такие. Ты еще моих родаков не видела, твоя просто ангел. Она никогда ничего не поймет, это же дневное право.

– Д-дневное п-право, – всхлипывала Дашуля. – Оно меня доконает, эт-то право… Неужели мама никогда ничего… не узнает?

– Нет, малыш, никогда. Так и будет на тебя кричать, что ты играешь с идиотами, с этим придется смириться. Ну, слезки высохли, сюси-пуси?

Влада с интересом наблюдала, как вампир сюсюкает с взбалмошной девицей, и вдруг ощутила прилив чего-то странного, увидев на месте Дашули себя, а на месте Алекса…

Да, такими и должны были быть их отношения, когда Гильс выбрал ее, Владу, однажды высмотрев ее среди летнего питерского двора. Так вампир и выбирает человека, к которому испытывает тягу и симпатию, один раз – и на всю жизнь. Вампира и человека связывает навечно домовое и дневное право, которое не разрушишь никакими силами. Обычно вампиры делают свой выбор лет в восемнадцать, когда у них наступает перерождение, и их организм начинает требовать человеческой крови. Избранный ими человек помогает пережить трудное время, поддерживает вампира во имя общей тайны. Они, Алекс и Дашуля, вместе проходили эту черту, и всем было понятно, что ругаются друг с другом эти двое только для собственного удовольствия. У них было прошлое, о котором знали только они, – нерушимое, скрепленное печатью тайного мира…

Влада искоса посмотрела на Гильса. Тот, не разделяя ее душевного порыва, равнодушно смотрел совсем в другую сторону, перебирая Дашулины диски с фильмами, разбросанные на столе. Нет, он не думает об этом. А ведь прав Ярик-Розочка. Ее попросту поймали в сети, чтобы держать на темной стороне. Только зачем, если она не собирается никуда убегать? Гильс как собака на сене. Не отпускает ее от себя и не приближается к ней. Влада отвернулась, кусая губы.

С первой минутой официальных сумерек в окно один за другим начали залетать валькеры во главе с веселым лопоухим Ацким, у которого из плеера орали «Раммштайн». Юлия Ивановна стояла в дверях комнаты и продолжала кричать в телефон, выясняя, куда какой-то обормот-менеджер подевал партию детских подгузников.

– Совсем обалдели эти твои, Дарья, со своими ролевыми играми и деревянными крыльями! – фыркнула она, глядя, как валькеры деловито хватают пострадавших и вытаскивают их в окно на десятом этаже, удаляясь в московское сумеречное небо.

– Кто пойдет на дополнительные занятия по Основам безопасности нечисти? – громко взывала Инга Тановская после лекции по Носфераторике, держа в руках конспект и оглядывая поверх голов. – Эй, народ, слышали?! Кто спал на лекциях Засони? Вы же завалите сессию!

– А кто ведет дополнительные занятия для тех, кто проспал лекции Засони? – поинтересовался Герка Готти, зевая при одном упоминании сирены.

– Ну-у… – Тановская заглянула в тетрадь, водя пальцем между названием лекции и фамилией. – Ведет сама Соня Морфеевна, естественно.

Герка хмыкнул, выразительно покрутив пальцем у виска, и поспешил прочь. Троллиха расстроилась.

– Народ, ну что за детский сад-то?! – басом возмущалась Тановская, высказывая в убегающие затылки все, что она думает о двоечниках.

Поощрение от замректора за организацию дополнительных занятий таяло, как мороженое в жаркий день. «Народ» делал вид, что страшно торопится и внезапно оглох. Однокурсники проскакивали мимо, и Инге в конце концов пришлось отправляться на лекции одной, а она так надеялась собрать компанию! Самое противное, что, случись внезапная проверка деканши Валькируса – плеваться за то, что она спит на допзанятиях, будут только в нее.

После последней пары по истории, на которой Горан снова отбивался от расспросов, почему посещения янва запрещены в мирное время, Влада унеслась в библиотеку.

Сейчас, утром, в библиотеке было совсем пусто, даже библиотекаря не было на месте. Влада долго стояла на мостике, глядя в бездонную пропасть под ногами и крутя в руках авторучку.

– Бу! – раздалось за спиной, и Влада от неожиданности разжала пальцы. Авторучка, кувыркаясь, долго летела вниз, пока не растворилась в неясной темной дымке.

– Ац, ты обалдел? А если вместо ручки я бы сейчас вниз летела?!

– Я осваиваю бесшумные полеты, получа-а-ается! – сообщил Ацкий, который парил над ее затылком. – А если бы ты упала, сонц, так я бы тебя сразу поймал. Давай проверим!

– Ты лучше мне принеси новые книги.

– Упс, ну вот опять, – расстроился валькер. – Что ты ищешь, потомок кровавых светляков? Опять реестр магов тащить или историю вампирских семей?

– Не знаю, Ац. Теперь даже не знаю.

– У-у-у… – Валькер приземлился рядом с ней, самонадеянно приобняв за плечо. – Нюни-разнюни. Тебе нужно, а не получается. Бывает. У нашего Валькируса вот тоже который год не получается на финальной игре обойти вампиров… Но мы же стремимся!

– Вечно мальчишкам лишь бы об играх да боях, – разозлилась Влада. – Не может такого быть, чтобы среди всего этого, – она указала на книжные утесы и горы, – чтобы тут не было хотя бы чего-то, что относится ко мне. Ну что-то же должно быть!

– Ну, допустим, в книгах про тебя не писали, еще не заслужила, – резонно заметил Ац. – Но конспекты твой отец наверняка вел, раз он учился сначала в Утесуме, а потом тут, в Носфероне.

– Конспекты… А разве конспекты давным-давно не выброшены? – удивилась Влада.

– А вот и нет, – Ацкий хитро улыбнулся. – Все конспекты хранятся на нижних уровнях, в архиве. Их туда Тетьзин складывает.

– Что, правда?!

Влада схватила валькера за отворот рубашки, но тут же выпустила: Ац мог неправильно ее понять.

– Внизу, где-то в полукилометре, есть архивы конспектов. Я мог бы поискать. Только не за просто так.

Влада смутилась. Если валькер сейчас потребует поцелуев, то ради отцовского конспекта… Ац совсем не страшный, но чтобы целоваться?!

– Ты можешь просто сказать: «Я не люблю никакого Гильса Муранова». Пролей бальзам на летучее сердце, а?

– Я не люблю никакого Гильса Муранова, – быстро выпалила Влада, и валькер, издав радостный боевой клич, ринулся вниз, раскинув крылья.