Чтение онлайн

– Ваше сиятельство.

На смену Горенину в кабинет проскользнул один из делопроизводителей московского отделения Русской оружейной компании, чьей почетной обязанностью была доставка свежей прессы на стол любимого начальства. И неважно, присутствует оное в конторе или нет. Вслед за тружеником пера и чернильницы в скромную хозяйскую обитель пожаловала и дородная женщина с подносом в руках – не одной лишь пищей духовной жив человек, приходится и о телесном заботиться!.. В этот раз «подкормкой» выступили сибирские пельмени, зернистая каспийская белужья икра, салат из помидоров-огурцов, выросших в теплицах Сестрорецка, густая сметана из Вологды, китайский чай с ломтиком цейлонского лимона и кусочком тульского свекольного сахара, а так же два ломтика наисвежайшего, духмянистого пшеничного хлеба. Последний был безродным сиротой, так как зерно, из коего он и появился на свет, проделало путь столь сложный и многообразный, что проследить его происхождение не было ну никакой возможности. Впрочем, через десять минут это стало абсолютно неважно, по причине полного исчезновения как пельменей, так и хлеба.

– Благодарю, было вкусно.

Устроив животу небольшой праздник, Александр подождал, пока за поварихой не закроется дверь, после чего с большим наслаждением зевнул, едва не вывихнув челюсть в процессе этого увлекательного действа. Встал, походил, и уселся обратно, устроив напоследок самому себе небольшую диверсию путем открытия форточки. Потянулся, широко раскинув руки, и обратным движением зацепил верхнюю из доставленных газет. Что там? «Российские известия»?..

– Ой мороз-мороз, поморозь меня… А то прямо за столом усну. Опа!

Разложив первый разворот перед собой, аристократ со странным удовлетворением огласил текст с передовицы:

– Высочайше удовлетворено прошение его императорского высочества Алексея Александровича о полной его отставке со всех занимаемых им постов.

Довольно улыбнувшись, таинственный и неуловимый венгерский граф Дракула, он же русский князь Агренев тихо пробормотал себе под нос:

– Так и знал, что такой туше и две пули нипочем!.. Пусть без «хозяйства», зато жив.

Внимательно вглядевшись в фотографию бывшего члена Государственного совета, бывшего Главного начальника флота и Морского ведомства, полного адмирала, и прочее и прочее и прочее… Единственное звание, что не успел получить великий князь Алексей Александрович, младший брат ныне правящего императора – это прозвище «Семи пудов августейшего мяса».

– Правда, особого счастья по этому поводу на мужественной морде его лица что-то не наблюдается.

«Зато теперь у него должен кардинально улучшиться голос. Да и танцором станет наипервейшим, хе-хе-хе…».

Еще немного позлорадствовав, удачливый охотник на крупную дичь перекинул с десяток страниц ежедневника и сделал пометочку – о том, что надо бы навестить знакомого минфина, дорогого (правда, последнее в меру) Сергея Юльевича. Молодой государственный деятель Российской империи в последнее время вызывал в нем одни только положительные эмоции – например, своей несгибаемо-твердой позицией патриота. Только появился слух о желании Его Императорского Величества выделить из Таможенного управления Пограничную стражу, с одновременным преобразованием оной уже в Отдельный корпус – как вокруг минфина сразу стали увиваться разные личности, желающие погреть руки на поставках амуниции и всего остального. Но Витте, как настоящий государственный муж, и слышать ничего не хотел. Потому как уже проверил некий номерной счет, открытый в одном из… Собственно, это ведь абсолютно неважно, в каком именно банке?.. Главное, что через неделю после этого Русской оружейной компании предложили обсудить возможность большого контракта. Новая, очень удобная и ноская форма, маскбалахоны и плащ-палатки, фляжки-котелки из алюминия и карабины Агрень – для нижних чинов. Пистолет-карабины Кнут, бинокли и полевая телефония для господ офицеров. Ну и колючая проволока, простая «Егоза» и в виде спиралей Греве – на радость контрабандистам. А через полгода у владельца все той же самой компании, вполне возможно появится и зародыш собственного банка – в виде сберегательных касс взаимного кредита.

«Надеюсь, мое скромное участие поможет Витте продавить свой вариант с местом размещения новой военно-морской базы флота. Если Либава пролетит, а Мурманск появится на картах империи раньше на двадцать три года – знакомая мне история наконец-то начнет изменяться».

Оскалившись на мгновение в свирепой ухмылке, князь сплел пальцы в замок.

– Заодно и я, многогрешный, немного погрею руки на строительстве железной дороги и самой базы.

А уж какие откроются возможности! Еще со школьной поры Александр помнил, что Кольский полуостров просто-таки уникальное образование по части всяких полезных ископаемых. Никель, платиновая группа металлов, железо, редкозем вроде бериллия или титана, сырье для фосфатных удобрений и алюминия, месторождения ювелирных и полудрагоценных камней…

– М-да. Вот только где бы взять батальон, а лучше сразу полк геологов?

Немного помечтав о грядущих славных временах, хозяин кабинета внезапно встрепенулся. Раз уж он так дружит с Витте, то надо бы позаботиться и о том, чтобы в будущем Китайско-Восточную железную дорогу строили не на казенные средства с добавлением французских денег, а совсем даже наоборот. Процентов десять участия казны, а остальное пусть добавят Ротшильды и банкиры помельче – самое оно будет!.. Насколько он помнил, во время возведения дороги строителям регулярно приходилось отбиваться от хунхузов, затем во время восстания ихэтуаней в тысяча девятисотом году бравые китайские крестьяне растащили и разломали семьсот верст готового пути, мимоходом перебив часть строителей. А через пять лет, после поражения в Русско-Японской войне, большая часть КВЖД и вовсе перешла под контроль островной империи. Спрашивается – и зачем тогда все затевалось?

«По всей видимости, чтобы помочь бедному и технически отсталому Китаю обустроить одну из своих самых малолюдных и бедных окраин. Дело, кстати, очень хорошее – если затем отжать эту провинцию под себя. Но что-то как-то оно сомнительно… Значит – строить будем, но на французское золото, русскими строителями и техникой, а в документах не забыть предусмотреть пункт об обстоятельствах непреодолимой силы – и пусть китайцы потом рельсы крадут и шпалы жгут себе на здоровье!.. Хмм. Или лучше вообще ничего не строить, а сначала решить вопрос с принадлежностью Южной Манчжурии? Надо все хорошенько обдумать».

Отложив газету в сторонку, Александр вытянул из жилеточного кармашка золотую луковицу часов, щелкнул крышкой и тут же начал собираться: подходило время немного «повращаться» в светском обществе, путем участия в устраиваемом графом Сумароковым-Эльстон небольшом приеме. Всего-то тридцать-сорок гостей! «Можно сказать, посидим тесным уютным кружком».

Уже на выходе из конторы он вспомнил, что на прием может пожаловать великий князь Сергей Александрович, официальный покровитель художников и скульпторов, а неофициально – предводитель секс-меньшевиков древней столицы. Не зря же после его становления московским генерал-губернатором, некоторые записные остряки начали печально шутить, что мол, раньше Москва стояла на семи холмах, а теперь вот, на одном бугре…

«Опять будет вымогать пожертвования на свой Музей изящных искусств!».

Остановившись и немного поразмыслив, аристократ печально вздохнул. Слишком много интересных ему людей будет на этом приеме, так что тут не до чистоплюйства – личные знакомства на пустом месте не появляются. Но как же неохота идти! Поймав экипаж и усевшись на чуть припорошенный снежинками диванчик, Александр вспомнил про оставленную в кабинете газету, затем мысли его перескочили на его императорское высочество Алексея Александровича, его стараниями потерявшего небольшую, но очень важную для любого мужчины часть организма. Настроение вновь повысилось до отметки «отлично», а в голове сами по себе стали появляться идеи насчет ущерба для тушки знатнейшего и именитейшего мужеложца Российской империи.

«Впрочем, его и без меня вполне прекрасно взорвут эсеры. Карета вдребезги, самого на клочки, голова на одной крыше, ноги на другой, кишки на третьей…».

– И чего это я так на него взъелся? Милейший же, в сущности человек!

Но оглянувшийся на его тихие слова извозчик услышал совсем другое:

– Большой Харитоньевский переулок, голубчик, да побыстрей.

Довольно поздним утром воскресного дня напротив изящного московского особняка остановился потертый фаэтон.

– Прибыли, вашсиятство.

Надо сказать, что первым хозяином строения нежно-желтой расцветки был ни кто иной как прославленный гусар, не менее знаменитый балагур, поэт и весельчак Денис Давыдов. Затем владение генерал-лейтенанта на краткое время занял врач по фамилии Дуброво, от которого строение и перешло в цепкие пальчики Софьи Александровны Арсеньевой, урожденной Витберг – коя, в свою очередь, незамедлительно устроила в особняке частную женскую гимназию с пансионом. Довольно дорогую. Но и преподавание в ней велось на самом высшем уровне – позволявшем почти всем выпускницам гимназии устроится куда угодно учительницами начальных классов.