Чтение онлайн

— Вот долина могил! — сказал я.

Он открыл глаза. Мы въезжали в знаменитое ущелье: его образуют сомкнувшиеся горные цепи, между которыми мой автомобиль мчался от самой Карьятины. Как только мы въехали в это ущелье, воздух стал холоднее, тьма все более сгущалась вокруг нас.

— А вот и могилы! — сказал Вальтер.

Теперь справа и слева от нас вырастали гигантские параллелепипеды, четко выступавшие на небе, озаренном последними отблесками дня. Мы неслись между чудовищными башнями, полными жуткого молчания. Только тот, кто приезжает в Пальмиру в сумерках, может понять весь ужас, какой овладевает сердцем при виде этих черных великанов.

На дороге стало попадаться множество больших и маленьких камней. Тьма стала непроницаемой. Автомобиль замедлил ход, и внезапно вспыхнувшие фонари его прорезали мрак ночи желтым светом.

— Папироску? — предложил Вальтер.

Мы оба нагнулись, чтобы защитить огонь спички от ветра. При ее слабом свете Вальтер, должно быть, заметил слезы на моих глазах. Он быстро потушил спичку, но я почувствовал, как рука его под бурнусом легла на мою; так мы просидели, рука в руке, до самого приезда в Пальмиру.

Ущелье вдруг расширилось. Открылась окутанная мягким сиянием равнина, над которой блестел звездами свод небес. По сторонам появились похожие на лес без листвы и ветвей мраморные столбы Большой Колоннады, и на фоне этой декорации, на крутом холме, вырос, словно птичья клетка, черные прутья которой пересекали бледное небо, — Храм Солнца.

Следуя кратким указаниям Вальтера, черкес направил автомобиль в лабиринт темных улиц. Волнение мое настолько усилилось, что я спрашивал себя, смогу ли я скрыть его, когда мы попадем в полосу света.

— Стоп! — скомандовал Вальтер.

Мы очутились наконец во дворе низкого глинобитного здания, где помещалось офицерское собрание, если только можно назвать таким громким именем пять-шесть тесных комнат, из которых одна, наибольшая и прилегавшая к кухне, служила одновременно и столовой и местом собраний. Таково было жилище капитана Вальтера, одновременно величавое и скромное.

Тени теснились вокруг нас. На лицо мне упал свет фонаря.

— Пойдем в комнату капитана Домэвра, — приказал Вальтер. — Здесь ничего не видно.

Он сбросил свой бурнус на руки вестового.

— Вели приготовить нам питье и займись шофером. Мы вошли в мою комнату.

— Никто здесь не жил со времени твоего отъезда. Позволь тебя познакомить…

За нами вошли двое офицеров. Он представил меня им.

— Лейтенант Реньёль. Лейтенант Коменж. Коменж — мальчишка еще, как видишь, но таких надо бы побольше. Он из алепских спаи. Замещает д'Оллона. Что касается Реньёля, который командует взводом бедняги Ферьера, то это малый, которому пальца в рот не клади. За ним пять лет Сахары — от Чада до Туата.

Я пожал руки моим новым товарищам. Лейтенант Реньёль был маленький, коренастый, с низким лбом, заросшим черными курчавыми волосами; его грубые черты смягчались только сиянием почти наивных глаз. Коменж, хорошенький, как девушка, был белокур и строен.

— Не хватает Тубиба, — сказал Вальтер, — он проявляет фотографические пластинки. Не надо ему мешать. Он скоро придет.

— А Руссель?

— Руссель? Он шатается сейчас со своим взводом в Джебель-Грабе. Вернется к концу недели. Тогда пойдут другие… В чем дело, Абдаллах? Унтер-офицеры хотят поздороваться с капитаном? Хорошо, пусть войдут.

Я знал их всех, за исключением Францескини и еще другого, который заменил Жобена, убитого в стычке с Абу-Кемалем. Опять я пожимал всем руки.

— А теперь, — сказал Вальтер, — оставим капитана в покое. Приходи к нам на балкон. Абдаллах, вели подать нам наверх чего-нибудь выпить. Ночь прекрасная, можно пообедать и на воздухе.

— Вы меня нисколько не беспокоите.

Я отпер свой чемодан. Коменж, подняв глиняный кувшин с водой, помогал мне мыть руки. Правда, ничто не изменилось в этой комнате. На жалком туалетном столике все еще стояло выщербленное зеркальце, которое я постеснялся взять с собой в Бейрут.

— Вот тебе пара сандалий, — сказал Вальтер. — Разуйся, . будет удобнее. Меня тошнит от твоих штиблет.

Я послушался. Ноги мои оказались совсем белыми рядом с бронзовыми ступнями моих товарищей. Вальтер поспешил меня успокоить:

— Они очень скоро опять загорят. А теперь пойдем на балкон.

Мы поднялись туда по лестнице без перил. На столе, освещенном двумя свечами в стеклянных колпачках, вокруг которых трепетали ночные бабочки, стояли стаканы, запотелый глиняный кувшин и бутылка арака.

— Располагайся по своему вкусу, — заметил Вальтер. — Места у нас не мечены.

И здесь тоже все осталось по-прежнему. Ничто, ничто не изменилось, кроме меня самого. Вальтер разлил арак.

— Ну что, Реньёль, начинаете вы привыкать к этому напитку?

Лейтенант Реньёль сделал гримасу.

— Нет, я и сейчас предпочту ему испанскую анисовку из Южного Орана, господин капитан.

— Чтобы хорошенько оценить арак, надо хотеть пить. Не беспокойтесь — еще понравится!

Мы замолчали. Голубой свет струился с неба. Между колоннами Храма Солнца сверкали звезды.

— Который час? — спросил Вальтер.

— Скоро половина седьмого, господин капитан.

— До обеда еще больше получаса. Я заберу на это время у вас капитана. Пойдем.

Я пошел за ним в залу собраний, служившую ему также и канцелярией. Он открыл маленький сундучок светлого дерева и достал оттуда записную книжку.

— Ты знаешь эту книжку? Смотри, вот твоя подпись, с датой прошлого ноября. Прошел ровно год.

Казалось, он задумался.

— Ты только что спрашивал у меня, что слышно нового о Русселе. Руссель, сказал я, находится сейчас в Джебель-Грабе. Он вернется через пять дней. После него поедешь ты. Понимаешь?

Я кивнул головой. Он продолжал:

— Я объясню тебе. Мне кажется, — да ты и сам увидишь, — я хорошо держу в руках полк, со времени прошлогодней истории. Но то, что вполне удовлетворяет других, меня удовлетворяет только наполовину. У меня всегда будет такое чувство, будто я ровно ничего еще не сделал, пока люди не вернутся туда, где были убиты их товарищи. Тогда, тогда только я вселю в них уверенность, что они больше не побежденные. Этот миг настал, и вот ты здесь!

— Вальтер!

— Подожди благодарить, пока я не посвятил тебя во все. Вот уже десять дней, как моя разведка донесла, что шайки, убившие Ферьера и д'Оллона, в январе месяце расположатся лагерем возле водоемов Джебель-Сенджара. Теперь ты знаешь,чего я жду от тебя.