Чтение онлайн

– Я вырву сердце из ее груди, прежде чем эта осада завершится!
– проскрежетал Бьярки.

– Ты говорил, что богиня этой страны слаба, так почему ее провидица продолжает досаждать мне?
– спросил ярл.
– Или их богиня сильнее, чем ты утверждаешь? Или, может быть, это мой провидец слаб?

– Оскорбляя меня, ты оскорбляешь самих богов, - прошипел Бьярки предупреждающим тоном.

– Боги награждают тех, кто силен и бесстрашен, и карают тех, кто слаб и бесполезен. Я давно пребываю в милости богов.

– Все в мире меняется, могучий ярл, - сказал Бьярки, в его голосе звучала насмешка.
– Милость богов переменчива, она может прибывать и убывать, как зеленое око Моррслиба в ночном небе.

Провидец снова начал беспокойно расхаживать вперед-назад.

– Успокойся, Маленький Медведь, - равнодушным голосом произнес Стирбьорн.

Сверхъестественный туман, окутавший бурный пролив, рассеивался, уносимый ледяной бурей, и ярл видел, как океанские воды смыкались за отступавшими рыцарями. Он видел, как горстка уцелевших рыцарей подъехала к вратам замка Леонуа, и даже расслышал издалека приветствовавшие их радостные крики.

– Эта пушка была нашим единственным шансом взять эту проклятую крепость, - проворчал Бьярки.

– Это лишь небольшая неудача, не более того, - ответил Стирбьорн.
– И сегодня противник открыл нам кое-что.

Бьярки вопросительно посмотрел на своего ярла.

– Воды этого пролива не так глубоки, - пояснил Стирбьорн.
– Эта древняя затопленная дорога проходит не больше чем в тридцати футах под поверхностью.

– Тридцать футов или триста, нам какая разница?
– фыркнул Бьярки.

– Твоя жажда крови затуманивает твой разум, Маленький Медведь, - сказал Стирбьорн.
– Думай!

Лицо провидца исказилось от ярости, его рука скользнула к кинжалу у пояса. На мгновение казалось, что сейчас он выхватит кинжал и бросится на ярла, но секунда прошла, и выражение его лица стало задумчивым.

– Тридцать футов… - прошептал он, и его рука, оставив рукоять кинжала, поднялась к заплетенной в косички бороде, которую провидец задумчиво почесал. Вдалеке было видно, как тяжелые ворота крепости захлопнулись за немногочисленными рыцарями, сумевшими спастись от гнева скелингов, и массивная решетка опустилась, закрывая вход.

Наконец пришло озарение, и Бьярки улыбнулся своему ярлу. Стирбьорн свирепо ухмыльнулся в ответ.

– Тридцать футов не так глубоко, - кивнул Бьярки.

ГЛАВА 16

Руки и ноги Элизабет были привязаны к четырем стойкам кровати, а в рот засунут кляп. Она с яростью одержимой пыталась разорвать эти путы, с такой неистовой силой напрягая мышцы, что с ее запястий и лодыжек текла кровь. Ее кожа покрылась потом и длинные темные волосы прилипли к лицу. Глаза были полностью черными, она билась в жутких корчах, когда Анара, стоя в ногах кровати, читала изгоняющее заклинание.

Калар с ужасом наблюдал, как существо, завладевшее телом Элизабет, пытается удержаться в нем. Воздух в комнате был холодным, несмотря на пламя, ревущее в камине, и краем глаз Калар видел, как на стенах пляшут тени.

Тело Элизабет с раздутым животом содрогалось в страшных спазмах, ее спина выгибалась дугой, а голос Анары становился все более громким. Тени, пляшущие на стенах, казалось, были охвачены возбуждением. Калар слышал призрачный шепот, и его рука сжала рукоять меча.

Анара уверила его, что призрачные демоны не смогут появиться в этой комнате - фрейлина Владычицы сама освятила и благословила ее именем богини - но Калар все же испытывал тревогу.

Прокричав последние слова, Анара завершила ритуал изгнания, и Элизабет охватил последний страшный пароксизм, ее глаза закатились в глазницах, конечности затвердели, словно при столбняке. Ужасные спазмы сотрясали тело, а кровать содрогалась от ее усилий. Внезапно девушка затихла.

Калар подошел к постели Элизабет. Она едва слышно дышала, и Калар обрадовался - на мгновение он подумал, что ее сердце не выдержит такого напряжения.

Анара устало опустилась в кресло. Она была бледной и измученной, вокруг глаз были заметны темные круги, словно она не спала целую неделю. Ритуал экзорцизма явно истощил ее.

Молодой кастелян Гарамона и сам был очень измучен, но его усталость была чисто физической. Прошло два дня после уничтожения вражеской демонической пушки, и с того времени норсканцы штурмовали стены непрерывно. Калару едва удавалось найти немного времени на отдых между атаками, но даже во сне его преследовали страшные видения Зеленого Рыцаря, и он просыпался еще более усталый, чем до того. Его доспехи были покрыты вмятинами и заляпаны запекшейся кровью, а когда-то чистый красно-синий табард был изорван и измазан кровью и грязью.

– Ну?
– спросил он.
– Теперь это Элизабет?

Анара открыла глаза и, устало поглядев на него, кивнула.

– Когда она очнется?
– спросил Калар.
– Она придет в себя?

Анара лишь пожала плечами. Калар услышал рев рогов вдалеке. Начинался очередной штурм. Выругавшись, Калар бросил последний взгляд на Элизабет. Ее дыхание казалось ровным, хоть и слабым. Анара поджала ноги в кресле, как маленькая девочка, и мгновенно заснула.

Снова взревели рога, и Калар повернулся и устало вышел из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.

Кузены Калара ждали его в коридоре, но они о чем-то спорили и не сразу заметили, что он вышел из комнаты Элизабет.

– Ты знаешь, что мы должны сделать, Тассило!
– говорил Бальдемунд, чей голос был тихим и угрожающим.

– Я не уверен, что это правильный путь, - ответил Тассило, качая головой.

– Теперь уже поздно раздумывать, кузен!
– яростно возразил Хьюбальд.
– Мы поклялись Фолькару. Он надеется на нас.

– О чем вы спорите? В чем это надеется на вас Фолькар?
– спросил Калар, нахмурившись. Его кузены застыли, а потом медленно обернулись к нему. Тассило опустил глаза, глядя в пол.

– Ничего такого, что стоит твоего внимания, кузен, - ответил Бальдемунд.
– У тебя и без того забот хватает.

Калар хотел добиться правдивого ответа, но вдруг почувствовал, что у него нет сил. Он страшно устал.

– Элизабет…?
– обеспокоенно начал Хьюбальд.
– С ней все?

Калар кивнул, чувствуя себя слишком усталым, чтобы говорить.

– Ты в порядке, кузен?
– тихо спросил его Бальдемунд.

– Пошли на стены, - сказал Калар, проигнорировав вопрос.

Хегтесс содрогнулась, чувствуя ужасное головокружение, когда ее дух вернулся в старое, дряхлое, изъеденное раковыми опухолями тело.