Чтение онлайн

В Александровском лицее считали, что он был более одиноким, чем его одноклассники, бережно относился к личному времени и психологически нуждался в чтении и работе. Эти качества в пору государственной деятельности проявились в нем более рельефно в виде исключительной работоспособности и самодисциплины. Не вызывает также сомнений и то, теплая дружеская атмосфера в лицейском классе была для него своеобразной заменой семейной жизни [60] .

Согласно формулярному списку, В. Н. Коковцов окончил Императорский Александровский лицей в 1872 г. с большой золотой медалью и чином IX класса, после чего продолжил образование в Императорском Петербургском университете на юридическом факультете, с зачислением проведенного в университете времени в действительную службу [61] .

В дальнейшем лицейское воспитание сказалось и в хорошем владении языками, и в педантичном подходе к работе. По благожелательному настоянию известных профессоров-юристов А. Д. Градовского, Н. С. Таганцева (с которым В. Н. Коковцов поддерживал переписку с 1875 по 1917 год) [62] и С. В. Пахмана, В. Н. Коковцов хотел посвятить себя карьере ученого по специальности государственное право, сдать докторские экзамены. В этом его поддержала и семья, обещав в том числе и материальную помощь. Из переписки с университетским преподавателем становится ясно, что В. Н. Коковцов серьезно занимался изучением права и языков, хотел перевести в 1875 г. сочинение Беккерии «О преступлениях и наказаниях» с французского языка на русский и советовался об этом с Н. С. Таганцевым [63] .

Однако после скоропостижной смерти отца материальное положение ухудшилось. Неизвестно, кто наследовал имение. Возможно, оно было продано, поскольку в 1906 г. В. Н. Коковцов уже сам покупает имение в Крестецком уезде Новгородской губернии. В феврале 1873 г. В. Н. Коковцову пришлось отказаться от обучения в университете «и пойти по обычной для того времени, для всех окончивших курс лицея, дороге, – искать поступления на государственную службу» [64] . На ней он состоял в последующем непрерывно с 10 марта 1873 года до марта 1917, в течение ровно 44 лет.

Служебная карьера В. Н. Коковцова началась в двадцатилетнем возрасте с должности младшего помощника столоначальника в Министерстве юстиции, где он проработал семь лет [65] . Затем, с 1879 года по 1890, т. е. 11 лет В. Н. Коковцов был старшим инспектором и помощником в ведомстве Главного тюремного управления МВД. При этом он разрабатывал новое издание «Уставов о ссыльных и содержащихся под стражей» под руководством члена Государственного совета К. К. Грота. В воспоминаниях он запишет, что отдал «самые молодые годы» этой деятельности [66] . И вместе с тем он оценивал этот этап жизни положительно, т. к. он позволил «приобрести самые разнообразные познания в нашей административной службе, и им я обязан тем, что во многих случаях моей последующей работы я оказался более подготовленным, нежели многие из моих сослуживцев» [67] . Это же качество отмечали и его современники [68] . Возможно, служба в тюремном управлении наряду со свойствами характера, сформировавшими с детства, способствовали развитию качеств В. Н. Коковцова по обережению государственного имущества и финансов от посягательств многих лиц в дальнейшем. Эти же черты, вероятно, предопределили чрезмерный педантизм и бережливость в выделении средств на развитие хозяйства страны в бытность В. Н. Коковцова министром финансов.

К концу 1870-х гг. относится знакомство В. Н. Коковцова с будущей женой, Анной Федоровной Оом, отец которой, Федор Адольфович Оом, был действительным статским советником [69] . Она помогала своему мужу на протяжении всей его жизни. Ей посвящено много теплых строк в воспоминаниях В. Н. Коковцова. В 1904–1913 гг. она возглавляла благотворительный дамский кружок, который ставил своей целью «помощь семействам погибших на Дальнем Востоке низших чинов, снабжением вдов и сирот их предметами одежды» [70] .

Из наиболее важных событий, повлиявших на мировоззрение В. Н. Коковцова в этот период, следует отметить его заграничную командировку, которая была предпринята с целью знакомства с организацией тюремного дела за границей [71] . Прямых данных об этом не имеется, но знакомство с устройством жизни в Западной Европе так или иначе должно было заставить задуматься и навести государственного служащего на невольные сравнения.

В 1890–1896 гг. В. Н. Коковцов служил в Государственной канцелярии. Этот орган был образован для объединения деятельности Государственного совета и ведения его делопроизводства; возглавлял весь процесс государственный секретарь [72] . Центром, где собирались чиновники канцелярии, был читальный зал Государственного совета (куда сами члены Совета заходили редко) [73] . Служба заключалась в том, что члены Государственной канцелярии, в основном молодежь, считывали корректуры журналов Совета и составляли справки по назначенным к слушанию проектам. «Справки составлялись, за редкими исключениями, из одних статей действующего закона, относящихся к рассматриваемому проекту, и имели целью облегчить членам Совета ознакомление с ними, освобождая их от необходимости разыскивать нужные статьи в 16 томах нашего свода» [74] . Служащие в основном работали по домам, встречаясь в читальном зале за кофе и приходя лишь на заседания Совета в Мариинский дворец. Нужные статьи вырезались из законодательства, наклеивались на листы бумаги и отправлялись в Государственную типографию, где печатались по числу членов Совета. При этом изводилось большое число экземпляров свода законов, а члены Государственного совета, по свидетельству В. И. Гурко, почти не пользовались этими справками [75] . Работа в этом органе имела такие положительные стороны как знакомство с министрами, обсуждение политических новостей. Фаворитизма и продвижения по протекции в этом государственном органе не было, продвинуться по служебной лестнице вверх можно было только исключительно за счет работоспособности и эрудиции в законодательстве и политической жизни.

В воспоминаниях Коковцов отметил, что служба в Государственной канцелярии дала ему «возможность близко изучить вопросы бюджета и государственного хозяйства и подготовиться к следующим шести годам» [76] . И это утверждение понятно, поскольку наряду с должностями сначала помощника статс-секретаря, а затем статс-секретаря, он был председателем хозяйственного комитета Государственной канцелярии. Статс-секретарями в этот период являлись лица, ведавшие делопроизводством департаментов. Это были люди с большим опытом, они «быстро усваивали самые разнообразные, иногда совершенно им не известные перед тем вопросы. Конечно, знакомились они с вопросом лишь теоретически, книжно. Непосредственно народная жизнь им была мало знакома и еще менее выдвигавшиеся ее развитием новые запросы и требования» [77] . В Государственной канцелярии основная работа способствовала, что являлось общепризнанным фактом, «общему развитию, логическому мышлению, усвоению сущности изучаемого вопроса и умению ясно и точно излагать на письме факты и мысли» [78] . Шестилетняя служба в Государственной канцелярии приведет к назначению В. Н. Коковцова на должность государственного секретаря, который имел право личного доклада императору. В 1900 г. он был назначен сенатором с сохранением во всех должностях [79] , а в 1902 году – государственным секретарем [80] . Отдел государственного секретаря занимался составлением меморий для членов Государственного совета и императора, но которых он делал пометы – дать обсуждаемому закону жизнь или нет. Именно из Государственной канцелярии начинается тот этап карьеры В. Н. Коковцова, который приведет его в конце концов к министерскому посту. По мнению Д. Н. Шилова, «служащие Государственной канцелярии на рубеже XIX–XX вв. приобрели положение своеобразной гражданской «гвардии», давшей, в частности, немалое число министров. От чиновников других ведомств их отличал здоровый корпоративный дух… Важная законотворческая работа распределялась по способностям, а не по должностям или стажу… Предметом гордости Канцелярии был ее особый стиль, передававшийся и шлифовавшийся со времен Сперанского, возводивший делопроизводство на уровень высокого искусства и в то же время практичный, необходимый для реальной государственной деятельности» [81] .

К этому же выводу приходит Ливен, исследовавший механизмы карьерного роста чиновников дореволюционной России. По его мнению, лица, реально стоявшие у «руля» власти при Николае II, как правило, имели высшее юридическое образование и группировались около Государственной канцелярии и Комитета министров: В. Н. Коковцов, В. К. Плеве, А. В. Кривошеин, П. Н. Дурново, А. С. Стишинский, С. Е. Крыжановский, А. Н. Куломзин [82] .

Назначение позволило существенно поправить и финансовое положение семьи. Когда при повышении по службе Коковцова произвели в Государственные Секретари с оставлением звания Сенатора, жалование его увеличилось с 10.000 р., «столовых» в 3.000 р. до 18.000 р. в год [83] . По свидетельству А. А. Половцова, назначению на должность государственного секретаря способствовал Плеве [84] . Помимо «протекции», несомненно, определенную роль сыграли и личные качества кандидата: «Смелость в любом направлении ему была совершенно чужда, и от борьбы с силой, которая ему представлялась сколько-нибудь значительной, он всегда отступал и стремился от нее так или иначе уклониться. Сухой, мелочный по природе, он не был склонен жертвовать или хотя бы рисковать собственными интересами. Жизнь свою, а в особенности служебную карьеру, он разметил всю вперед, и хотя поначалу, конечно, вовсе не рассчитывал достигнуть тех ступеней служебной карьеры, до которых его довела его счастливая звезда, но по мере продвижения своего принимал все выпадавшее на его долю как должное и в соответствии с этим расширял предъявляемые им к жизни требования, почитая всякое не осуществившееся его требование за явное нарушение его прав и нанесенную ему незаслуженную обиду» [85] . Другие современники видели у Коковцова не только умение планировать карьеру, но и отмечали его профессиональные качества, знание законодательства, умение красноречиво обосновывать свою точку зрения, европейскую образованность [86] .

При вступлении в должность Государственного Секретаря Коковцов прочитал речь перед служащими Государственной канцелярии. В ней он отметил, что с гордостью и смущением осознает себя на этом посту преемником таких государственных деятелей как кн. Урусов, гр. Сольский, Перетц, Половцов, Муравьев, Плеве [87] . Коковцов отметил, что «надо быть очень самоуверенным, чтобы считать себя вполне достойным этой чести. Если что-либо вселяет во мне бодрость к выполнению возложенного на меня долга, то только сознание, что я в течение нескольких лет сам принадлежал к составу Государственной канцелярии и за последние шесть с половиною лет никогда не терял связь с ней, будучи представителем ведомства, почти бессменно дежурившего на заседаниях Совета». По мнению Коковцова, деятельность в Государственной канцелярии требовала «полной беззаветной преданности долгу, большого напряжения умственных сил и исключительных способностей» [88] .

Следующие шесть лет – с 1896 по 1902 – В. Н. Коковцов был товарищем министра финансов С. Ю. Витте [89] , который немало содействовал его продвижению [90] . Несомненно, что эта напряженная служба, в ходе которой он познакомился с высшими государственными деятелями, постиг работу государственного механизма, предопределила его высокое назначение в будущем.

Между тем нельзя не отметить, что такое стремительное прохождение по служебной лестнице не являлось характерным, несмотря на дворянское происхождение и личные интеллектуальные и профессиональные качества В. Н. Коковцова. Численность чиновничества в период с 1851 по 1903 год возросла, по подсчетам П. А. Зайончковского, в 7 раз: в 1851 г. 1 чиновник приходился на 929 человек, в 1903 году – 1 на 335 человек [91] . В фонде Совета министров отложились документы, среди которых нам встретилась записка канцелярского служителя Департамента железнодорожных дел Министерства Финансов Николая Львовича Павлищева, двоюродного внука А. С. Пушкина на имя министра внутренних дел А. Г. Булыгина [92] . В ней он с горечью пишет о том, что на службе его не замечают, к повышению не представляют, много лет он уже не может продвинуться по карьерной лестнице несмотря на свое дворянское происхождение (личное дворянство): «я однако с грустью вспоминаю о карьере моих родственников, которым судьба или правильные более благоприятные условия, в которых они находились, помогли проявить шире свою деятельность, чем мне грешному, состоящему 10 лет на государственной службе и не двигающему далее «канцелярского служителя» в то время, когда весьма многие (имеющие одинаковые со мною права – и даже меньшие) на моих глазах исправно шли, благодаря протекторов, по ступенькам «иерархической лестницы» [93] . Это заявление объясняет механизмы продвижения чиновников в скрытой атмосфере зависти и всевозможных условностей. Покровителями В. Н. Коковцова на начальном этапе карьеры выступили председатель Государственного совета гр. Д. М. Сольский и С. Ю. Витте. Затем его спокойствие и уверенность, по мнению В. И. Гурко, способствовали тому, что он был избран в свой кабинет И. Л. Горемыкиным [94] . Таким образом, если многим чиновникам приходилось, как выразился В. И. Гурко, приводя пример Столыпина, уметь «разбираться в перекрещивающихся в то бурное время влияниях как на престол, так и на общественное мнение» чтобы добиться поставленной цели, то В. Н. Коковцов именно по причине своей политической стабильности и осмотрительной исполнительности попадал в поле зрения министров, которые способствовали его дальнейшему карьерному продвижению. В. И. Гурко выразил это следующим образом: «Основные свойства Коковцова общеизвестны. Вылощенная умеренность и аккуратность. Коковцов был на всех занимаемых им должностях добросовестным работником, стремившимся разобраться до последних мелочей в порученных ему делах и притом неизменно придерживавшимся установленной рутины и чуждый всякой инициативы» [95] .

Общественно-экономические взгляды В. Н. Коковцова требуют более точного выражения, поскольку в историографии они не нашли конкретного определения. В этом отношении важным является выяснение тех приоритетов в области экономической теории и политики, на которые он ориентировался в своих действиях.

С. Ю. Витте, под руководством которого В. Н. Коковцов проработал несколько лет, оказал существенное влияние на становление его экономической доктрины. Д. А. Лутохин считал, что С. Ю. Витте «не наполнил свое искусственное сооружение силами русской народной жизни, терпеливой беспритязательностью крестьян воспользовался как эксплуататор, но не как благоразумный хозяин» [96] . По мнению исследователей, необходимо было больше внимания уделять развитию селького хозяйства – И. Ф. Гиндин оценивал политику предшественника В. Н. Коковцова как очень противоречивую, построенную на попытках совмещения капиталистических отношений с сохранением пережитков крепостничества в сельском хозяйстве [97] . Л. Е. Шепелев отметил, что реформистская программа С. Ю. Витте сформировалась благодаря работе его предшественников [98] , с «унаследованным» протекционизмом, по его собственному признанию, от Рейтерна и Вышнеградского [99] . Основные идеи в экономической доктрине строились на развитии промышленности: «Современное государство не может быть великим без национальной развитой промышленности … это очевидно из современной действительности и, наконец, это ясно из экономической здравой теории» [100] , «создание своей собственной промышленности – это и есть та коренная, не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционной системы» [101] .