Чтение онлайн

1960-е годы значительно пополнили коллекцию наград, полученных Зворыкиным. В 1963 г. Льежский университет присудил Зворыкину Медаль медицинской электроники; Американское общество металлов удостоило ученого премии Альбера Совье. Спустя два года, Британский институт инженеров-электриков наградил Зворыкина медалью Фарадея. В 1966 г. президент США Л. Джонсон вручил Зворыкину Национальную медаль науки, присужденную "за большой вклад в развитие научных инструментов, инженерного дела и телевидения, а также применение научно-технических достижений в медицине". В том же году ученый получил премию в память об Аудионе де Фореста. В 1967 г. Владимир Козьмич был удостоен Почетной Золотой Пластины Американской академии достижений. В 1968 г. Американская инженерная академия наградила Зворыкина медалью Первооткрывателей.

Между тем ученый, удостоенный уже более чем 30 высоких наград, приближался к своему 80-летию.

С женой Екатериной Андреевной около принстонского дома. 1965 г.

Компания RCA подготовила к этой дате - 30 июля 1969 г.
– буклет, в котором освещались жизненный путь и научные достижения Зворыкина. Буклет открывался приветствием президента RCA Д. Сарнова:

«Не раз приходилось слышать, что значительная часть жизни д-ра Зворыкина ушла на ожидание того, когда общество воспримет и ухватится за его идеи. Такое представление мне кажется не совсем точным. Блестящий ум д-ра Зворыкина не может ждать других; он никогда не останавливает своей созидательной деятельности. Уже за те 15 лет, которые прошли после так называемой "отставки" с занимаемой им должности, д-р Зворыкин достиг большего, чем многим людям удается сделать за всю жизнь. Его вклад в прогресс RCA и электронику в целом невозможно измерить. Чествуя д-ра Зворыкина, коллектив RCA надеется выразить хоть в какой-то мере свое восхищение им, дать высокую оценку его достижениям, поблагодарить за возможность работать вместе с ним».

Теплые слова посвятил своему учителю Дж. Хиллиер, пришедший 30 лет назад к Зворыкину аспирантом, а теперь ставший вице- президентом RCA:

«Большинство из нас считает д-ра Зворыкина научным гением, но он гораздо больше, чем гений. Он приятный, дружелюбный, динамичный человек, посвятивший весь свой талант совершенствованию сообщества.

Он способен чудесным образом вдохновлять и мотивировать коллег, работающих с ним. Он обладает воображением и верой в свое представление о том, как превратить техническую идею в продукцию для миллионов людей. Если бы не эта способность д-ра Зворыкина, многие нынешние изделия электроники все еще были бы проектами будущего для большинства ученых и инженеров.

С чувством глубокого уважения и гордости я хотел бы сказать д-ру Зворыкину "спасибо" от имени всех сотрудников RCA, имевших возможность работать с ним как ученым и знать его как человека».

Что же, 80 лет - это серьезный жизненный рубеж даже для такого неутомимого и увлеченного труженика, как Зворыкин. Подойдя к этому рубежу, Владимир Козьмич получил более чем достаточно свидетельств того, что он глубоко почитаем своей фирмой, высоко оценен страной, признан как ученый всей мировой общественностью.

Пройдя рубеж 80-летия, Зворыкин продолжал работу, словно не замечая своего возраста. Важной характеристикой электронных приборов является ресурс работы, т.е. срок службы, по истечении которого прибор может дать сбой.

Дома с Екатериной Андреевной и собакой Лаки. Принстон

Был ли такой ресурс у самого Владимира Козьмича? Конечно, годы брали свое, и со временем ученому пришлось вносить поправки в свои планы с учетом физических возможностей.

Посетив СССР в 1975 г. в 86-летнем возрасте, Зворыкин понял, что совершать такие вояжи ему стало тяжело. В дальнейшем основным средством общения с родственниками становится переписка. Постоянным адресатом для писем на протяжении многих лет оставался академик Д.В. Наливкин, родившийся и умерший в один год со Зворыкиным. Обычно основная часть послания принадлежала Екатерине Андреевне; не привыкший к эпистолярному жанру, Владимир Козьмич делал короткое добавление в конце письма.

«Д.В. Наливкину 19 апреля 1976 г.

(...) Мой Володичка все еще работает над всякими научными вопросами - очень интересно, но отнимает все его время. А я работаю по дому и принадлежу к женским клубам, где собираемся раз в неделю и одна из нас делает доклад о какой-нибудь интересной книге или интересном писателе, и мы все обсуждаем (...) Мы прожили от середины декабря до 1 апреля во Флориде в нашем уютном доме на острове около Майами.

Иногда улыбаться не хотелось...

Там Володю пригласили примкнуть к группе теоретической физики при университете, он очень доволен, да и я тоже, т.к. познакомилась с очень милыми людьми и их женами.

В сентябре 1975 г. я упала со второго этажа в первый и, как доктор сказал, чудо, что осталась в живых. Приходится носить поддерживающий кушак [8] . В жизни не все идет гладко, но Володичка меня выходил - с любовью все можно пережить. Меня очень-очень интересует Ваша новая книга "Первые русские женщины-геологи". Вот было бы чудно получить Вашу книжку: я тогда смогу дать доклад о ней в нашем женском клубе.

В принстонском парке

В данное время мы с Володей подправились во Флориде, и жить легче, так что Вы, наш дорогой Дмитрий Васильевич, не беспокойтесь. 25 апреля - пасха, и я по старой памяти сделала пасху и кулич.

Катюша.

Дальше рукой Владимира Козьмича:

Дорогой Дмитрий Васильевич!

Привет! Очень приятно было получить Ваше письмо. Пожалуйста, пишите, только вот В [9] , не пишет. Мы оба пока что держимся. Долго ли?? (Привет,) кто нас еще помнит.

Владимир.»

«Д.В. Наливкину 30 мая 1977 г.

(...) Володя продолжает работать в своей области, и недавно его выбрали в Зал Славы изобретателей. Наши дети все далеко от нас, и мы их редко видим, но у них все благополучно. Напишите, пожалуйста, как здоровье Мани [10] и ее семьи, также о Маше и Олеге [11] . Может быть, мы еще увидимся, если Володя получит, как раньше, приглашение от Академии.

Катюша.

Рукой Владимира Козьмича:

Привет, дорогой Дмитрий Васильевич,

Хотелось бы повидать Вас лично, но этот (год) не придется. Привет всем, кто нас еще помнит.

Любящий Вас, Зворыкин.»

Отвлечемся на некоторое время от переписки, чтобы рассказать о знаменательном для Владимира Козьмича событии, имевшем место в 1978 г.

Как отмечалось выше, Зворыкин никогда не проявлял большого интереса к общественно-политической деятельности русской диаспоры в Америке. Единственный случай, когда он согласился войти в общественный комитет, чтобы помочь жертвам войны в России, имел для него печальные последствия.