Чтение онлайн

Новое наименование будет означать качественное изменение данного прибора – он станет высоковакуумным. Безынерционный, острофокусированный пучок электронов в трубке в дальнейшем будет все более совершенным "карандашом" для рисования телевизионных картинок.

Эти возможности электронного луча были еще недостушпй Ро: зингу. Его первый прибор был, по существу, не электронным, а ионным. Молекулы остаточного газа внутри трубки препятствовали острой фокусировке пучка электронов. Изображение на экране неизбежно было размытым, и лишь при показе простейших геометрических фигур или движения руки с растопыренными пальцами передаваемая картинка казалась четкой.

Розинг правильно определил направление развития телевидения в будущем, но построить электронную систему, дающую хорошее изображение, было еще невозможно.

В своих воспоминаниях Владимир Зворыкин описал трудности, которые сопровождали их совместную работу.

"В сущности, он (Б.Л. Розинг.
– Прим. авт.) опередил свое время. Система, над которой он работал, требовала многих деталей, еще не получивших разработки. В тот период фотоэлементы, необходимые для преобразования света в электрическую энергию, находились в стадии младенчества. Хотя в литературе уже были описаны калиевые фотоэлементы, единственным способом получить их было изготовление собственными силами. Вакуумная техника была крайне примитивной, и для получения нужного вакуума требовалось невероятное количество времени. Имевшиеся у нас вакуумные насосы были ручными, и не раз нам приходилось по несколько часов поднимать и опускать тяжелые сосуды с ртутью, чтобы обеспечить вакуум. Электронные усилительные лампы были только что изобретены де Форестом, их воспроизведение нашими силами было малоэффективным. Приходилось самим искать пути их улучшения. Даже стекло для приборов было малопригодным: из-за хрупкости с ним было трудно работать. Мы были вынуждены освоить профессию стеклодува. Все же к концу моего сотрудничества с профессором Розингом у него была действующая система, состоящая из вращающихся зеркал и фотоэлемента на передающей стороне и приемной катодной трубки с недостаточным вакуумом, которая воспроизводила расплывчатые картинки. Как бы то ни было, это давало нам уверенность, что электронная передача изображения достижима. Однако нужна очень серьезная работа над рядом компонентов системы, без которых невозможно ее практическое использование" [4].

Свои результаты в разработке электронной системы телевидения Розинг демонстрирует известным петербургским физикам В.Ф. Миткевичу, В.К. Лебединскому, С.И. Покровскому и другим. Присутствовавшие на демонстрациях В.К. Зворыкин, Н.А. Маренин и еще несколько студентов невольно испытывают чувство гордости от приобщения к делу, вызывающему большой интерес отечественных корифеев науки.

В 1912 г. Зворыкин оканчивает Технологический институт. Диплом с отличием, который он получил, давал право на последующую стажировку в одной из зарубежных научных лабораторий. Отец настаивает на возвращении сына в Муром в надежде приобщить его к своему делу. Но Владимира Козьмича такая перспектива уже не вдохновляет - его влечет наука. В конце концов, отец соглашается на компромиссный вариант: Владимиру разрешено поехать за границу при условии его возвращения в Муром через год. Чтобы сын купца первой гильдии не бедствовал в Европе, к казенной стипендии отец ему добавляет "кругленькую сумму" на всякий случай.

По рекомендации Розинга решено направить Владимира Зворыкина в Париж для стажировки у известного физика Поля Ланжевена в Коллеж де Франс. Осенью 1912 г. будущий изобретатель телевидения отбывает в Европу.

Профессор Ланжевен принял стажера из России радушно. Бориса Розинга он знал лично и к его рекомендации отнесся с подчеркнутым уважением. Зворыкину было отведено рабочее место в лаборатории и предложено на выбор несколько тем для исследования. Ланжевен посоветовал заняться постановкой эксперимента Лауэ по дифракции рентгеновских лучей кристаллом. Зворыкин согласился, хотя, как вспоминал позже, практически ничего в тот момент не знал ни о рентгеновских лучах, ни об эффекте Лауэ. Вместе с Ланжевеном работали Луи де Бройль, Перрен, Гольвек; понять что-нибудь из их разговоров Владимиру почти невозможно. Вчерашнего студента смущала и характерная для Коллеж де Франс система научного воспитания: его работой, по существу, никто не руководил, хотя за советом можно было обратиться к любому сотруднику.

К весне 1913 г. Зворыкин собрал и наладил установку для рентгеновской дифракции кристаллов. Вдохновленный полученными результатами, стажер предложил Ланжевену оборудовать стационарную аппаратуру для рентгеновского анализа кристаллических структур. Однако расходы на это лабораторией не были предусмотрены; Зворыкину оставалось написать научный отчет, после чего закончить исследование.

Экспериментальные разработки Владимира Козьмича однажды имели практическое применение. Одна из студенток нечаянно уколола руку металлической иглой так, что часть иглы осталась в кисти. Чтобы удалить иглу, требовался рентгеновский снимок, но больница, куда она обратилась, подобной аппаратурой не располагала. После небольших ухищрений Зворыкину удалось сделать рентгеновский снимок руки, который вполне устроил хирурга. Занявшись много лет спустя медицинской электроникой, Владимир Козьмич шутя замечал, что имеет полувековой стаж работы в этой области.

Перед летними каникулами Зворыкин пришел к Ланжевену посоветоваться, какие работы по физике ему следует прежде всего проштудировать в предстоящие месяцы. К его удивлению, Ланжевен дал совет - меньше читать и больше уделить внимания разговорному французскому языку: "Езжайте куда-нибудь на юг Франции и проводите время в хорошей компании". Совет Ланжевена был дружеским, в то же время выдающемуся ученому нельзя отказать в проницательности. В дальнейшем, несвободное владение иностранным языком станет помехой для Зворыкина на протяжении многих лет эмигрантской жизни.

Владимир получил письменное согласие отца на проведение каникул во Франции. Следуя совету профессора, он едет в курортный город Биарриц. Затем еще дальше - в Испанию. Компанию Зворыкину составил жизнерадостный тучный испанец, большой любитель корриды. Основную часть каникул Владимир и его новый друг провели, переезжая вслед за корридой из одного испанского города в другой. За время путешествия перезнакомился с матадорами и многочисленными поклонниками корриды.

"Я чувствую, Вы прислушались к моей рекомендации: Ваш французский стал заметно лучше" - так приветствовал Ланжевен стажера, возвратившегося на учебу в Париж.

Через год, проведенный в Коллеж де Франс, Зворыкин решает обстоятельно изучить курс теоретической физики в одном из университетов Европы. По совету знакомых он переезжает в Берлин, где посещает лекции по физике в Шарлоттенбургском институте. Жизнь, однако, вносит коррективы в его планы. Наступает 1914 год, а с ним - первая мировая война.

Перспектива оказаться интернированным на территории Германии совсем не устраивала Зворыкина. Чтобы вернуться в Россию, он переезжает в Данию, оттуда через Финляндию добирается до Петрограда.

Успехи русских войск в Восточной Пруссии и Галиции способствовали на первых порах благодушному отношению петербургского общества к происходящему. Зворыкин, уверенный в скором окончании войны, решает продолжить научные занятия в Технологическом институте с целью получения профессорского звания. Но дальнейшие события на фронте привели к более широкой мобилизации в России, и Владимира Козьмича призывают в армию. После непродолжительного обучения на курсах радиосвязи рядовой радиороты Зворыкин отправляется на фронт.

Местом его службы становится радиостанция на окраине г. Гродно. Привыкание к порядкам в армии непросто дается Зворыкину. Выпускник Технологического института то и дело предлагает способы улучшить работу радиостанции, вызывая этим неоднозначную реакцию командования.

По инициативе рядового Зворыкина полевая радиостанция, размещавшаяся на двух фургонах, была переоборудована в стационарную, удобно устроенную в одном из домов. Владимир не сомневался, что командование высоко оценит нововведение: для питания радиостанции помимо бензинового движка теперь можно было использовать городскую электросеть; машинный генератор был сдублирован еще одним, найденным на складе. Будущий изобретатель телевидения, однако, плохо знал порядки в армии. Командир полка пришел в негодование от того, что переоборудование было произведено без разрешения командования дивизии. Специальная комиссия начала проверку комплекта деталей и узлов полевой радиостанции. Возникла угроза суда в связи с исчезновением штатного военного имущества. Выход из создавшегося положения предложил один из офицеров-интендантов. Составили акт, что полевая радиостанция подверглась бомбардировке вражеским цеппелином. В акте было отмечено, что стараниями служащих радиороты радиостанцию удалось восстановить.

Зворыкин едва не подвергся наказанию вторично из-за прослушивания сообщений, передававшихся открытым текстом германской радиостанцией, находившейся в г. Науэне. Прослушивание, слава Богу, не было связано с порчей армейского имущества и встретило поддержку начальства. Более того, командир дивизии решил доложить командующему армией, что с помощью находящейся в его ведении радиостанции можно получать информацию непосредственно из германских источников. Командующий армией посетил гродненскую радиостанцию. Из-за помех в эфире генерал не мог расслышать голосов немецкой радиостанции, на которую Зворыкин настроил радиоприемное устройство. В течение нескольких минут инициативный солдат был на волосок от больших неприятностей. Однако все обошлось, работу радиостанции было решено продолжить.