Чтение онлайн

Однако, выяснив, что сроки отъезда еще не определены, что но окончании учебы Маслаченко просто перейдет в резерв соответствующего отдела ЦК КПСС, Мелик-Пашаев все-таки оставил свое предложение в силе. «Давайте начнем работать уже сейчас», — сказал он. Они ударили по рукам. На другой день молодой комментатор явился на Пятницкую улицу в отдел кадров.

Началась другая жизнь. Ему явно повезло. Он оказался в коллективе, где царил дух доброжелательности, уважения и взаимопомощи. Где не было склок и интриг. Впрочем, всему этому было важное «извиняющее» обстоятельство: здесь работали высокие профессионалы, истинные мастера радиожурналистики: Владислав Семенов, Борис Губин, Владимир Писаревский, Анатолий Малявин, Владимир Марканов, Владимир Рашмаджан, Нина Еремина, Роза Крайнова. А Мелик-Пашаев был лидером истинным — профессиональным, духовным и харизматическим.

Однако на Старой площади и в Федерации футбола про Маслаченко не забыли. Через год его вызвали и предложили — Кувейт. Он согласился. Его не смутило даже то, что страна англоязычная, он знал свои способности к языкам, был уверен, что через короткое время заговорит и по-английски. Радовало то, что оговоренный срок командировки — всего три месяца. Значит, через каких-то три месяца он вернется и продолжит работу в эфире. Он вступил в полосу удивительной жизни.

Длительная командировка за границу предвиделась, подразумевалась заранее. Не нужно было принять как неизбежность и отработать добросовестно, а значит, с удовольствием. Впрочем, он так всегда и делал.

Но странное дело — время шло, неделя за неделей, потом потекли месяцы, а все оставалось на своих местах — и Кувейт, и Маслаченко, и чиновники. Много позже один знакомый дипломат, работавший в Кувейте, сказал ему: «Мы вас так ждали. Я даже рассказывал о вас по местному телевидению». В общем, эта командировка так и не состоялась — сыграла свою роль обычная бюрократическая косность советской чиновничьей канцелярии. И все. И ничего более. В результате наша страна потеряла это место в Кувейте. А Владимир Маслаченко безо всякой печали остался на своем — в эфире. Уже в прямом.

Это сейчас прямой эфир на радио и телевидении мы воспринимаем как данность — а как же иначе? А вот так, как было в совсем еще свежей памяти времена, когда допуск к работе в прямом эфире являлся своего рода сертификатом высокой надежности радиожурналиста, его абсолютной лояльности к строю и власти, «верности идеалам». Это как на режимном предприятии получить допуск к работе с документами с грифом ОВ — «особой важности». Излишне говорить, что первым условием такого допуска было наличие билета члена КПСС, причем с незапятнанной учетной карточкой. Получение права на работу в прямом эфире было всегда событием в профессиональной биографии сотрудника радио.

В общем, Владимир продолжал работу. Он вел футбольные репортажи, готовил и выпускал информационные программы. Иногда на несколько дней уезжал для участия в матчах ветеранов. Это были поездки по всей стране, подчас по самым удаленным ее уголкам, куда ему в иное время никогда б и не выбраться. Это было интересно и познавательно. Это было общение на поле и вне его с бывшими партнерами и соперниками. Не умолчим здесь и об оплате труда, хотя и в скромной, а подчас специфической форме.

Как-то на Камчатке они за две недели провели одиннадцать матчей. Играли иногда не на футбольных нолях, а просто на мало-мальски ровных площадках. Однажды, в колхозе-миллионере, вместо футбольных ворот поставили нарты, а вместо денег ветеранам выдали по мешку крабовых и других экзотических консервов. В другом колхозе гонорар выплатили красной рыбой, а после заключительного матча игроки получили по брикету мороженого морского гребешка и трепангов. На следующий день они вылетали домой, и Алексей Петрович Хомич задумал довезти продукцию до Москвы. В полете морепродукты стали оттаивать, и запах распространился по всему салону. Тогда бортинженер открыл багажный отсек, куда и переместили товар, дальнейшая судьба которого уже не прослеживается.

Отправляясь в очередную поездку с командой ветеранов, Владимир брал с собой магнитофон «Репортер» и, как правило, привозил один или несколько сюжетов о жизни физкультурных коллективов на местах. Материалы неизменно выходили в эфир. В общем, Владимир Никитович время напрасно не тратил. Важно и то, что участие в играх позволяло ему поддерживать спортивную форму. Это было нужно еще и потому, что он почти наверняка знал: недалек тот день, когда придется собрать чемоданы и отправиться за рубеж работать тренером. А значит, выходить на иоле и играть. Между прочим, едва ль не после каждого такого турне он получал очередное предложение вернуться в большой футбол, занять место в воротах команды класса А.

В другом, не безызвестном ведомстве о нем действительно не забыли. Пришел час, и его снова вызвали и предложили: республика Чад, что находится в Центральной Африке близ самого экватора. 5 марта 1972 года, в день своего тридцатишестилетия, Владимир Маслаченко с женой Ольгой Леонидовной отбыли в место командирования. Перед отъездом продали старенькую «Волгу», купили мебель и вспорхнули с чувством необыкновенной легкости, ибо ни в сберкассе, ни в домашней заначке не осталось ни единого рубля. Таков, стало быть, один из текущих на то время итогов жизни и семнадцатилетней футбольной карьеры одного из лучших футболистов страны Советов.

Еще он купил на красногорском заводе «Зоркий» кинокамеру и бобину шестнадцатимиллиметровой пленки, что имело особый смысл и значение. Забегая вперед, скажу, что Владимир стал регулярно посылать на родину отснятый материал о жизни молодой развивающейся республики и работе в ней советских специалистов. Спортивная тематика в репортажах, конечно, была, но в меру. Ему было интересно все, он искал и находил. Однажды даже сделал медицинский материал — о внематочной беременности. Особенно высокую оценку получил его сюжет о преподавательнице русского языка из Витебска и ее юном ученике, наизусть читающем «Я помню чудное мгновенье» А. С. Пушкина. Паренек тот был так хорош в своем исполнении, что, вспоминая его, Владимир Никитович пошутил: «Его прочтение Пушкина лишний раз подтвердило африканские корни родословной поэта».

К отснятому материалу Владимир прилагал свой комментарий и все вместе отсылал в Москву. Он делал это регулярно, каждый месяц. В Москве пленку проявляли, монтировали и давали в эфир. Наладить надежный канал пересылки материала было непросто, но он сумел решить этот вопрос. Не открою тайну, если скажу, что здесь сыграла роль его огромная популярность в родном отечестве, а потом уже и в знойной стране.

За редкими исключениями, материалы Владимира Маслаченко выходили в телевизионной программе «Время». Надо сказать, что еще до его отъезда в Чад Шамиль Мелик-Пашаев говорил: «Володя, ваше будущее — на телевидении». В то время уже наметилось объединение Всесоюзного радио и Центрального телевидения во Всесоюзную государственную телерадиокомпанию.

Разумеется, он захватил из Москвы и профессиональный диктофон «Репортер» — этот венгерский аппарат с благодарностью вспоминают ветераны радиожурналистики. Он снимал камерой и одновременно записывал звук. Он делал это не раз, хотя была одна существенная сложность: звук совпадал с артикуляцией не более семнадцати секунд, после чего возникало и усиливалось несовпадение. Так что при монтаже требовались вынужденные режиссерские приемы. Но на это в Москве охотно шли. И шли его материалы. Он уже твердо знал, что по окончании командировки вернется в эфир, тем более что на Пятницкой его ждали.

И все же главным на тот период было исполнение обязанностей государственного тренера республики Чад по футболу. За этим он и приехал, к тому же полный планов и идей. В молодой развивающейся республике работали специалисты из разных стран, здесь образовалось целое сообщество. Среди советских спортивных специалистов были тренеры по легкой атлетике, волейболу, баскетболу. Был и футболист — бывший партнер Маслаченко по «Локомотиву» Александр Климачев. В работе со сборной страны они распределили свои роли так: Маслаченко занимается вратарями и защитниками, а Климачев — игроками средней и передней линий. Оба отвечают за тактику.